Алевтина Рассказова - Корейская гейша. История Екатерины Бэйли

– Тогда я пошел. А то я уже на работу опаздываю, – сказал он, прощаясь.

Я подсела к Светке, довольно улыбаясь:

– Я так понимаю, вы помирились?

– Ага!

– Ну и хорошо. Ты, кстати, запиши мой телефон в Хабаровске. И только попробуй не позвонить! – пригрозила она пальцем.

Я ее обняла и пообещала, что позвоню непременно.

– Я по тебе буду очень скучать, – сказала я.

– Я по тебе тоже!

Вскоре пришел Брук. Сперва подсела к нему я, чтобы не объясняться лишний раз с «мамами» да «мадамихами», а потом позвала Риту. Брук покупал нам обеим соки, и мы разговаривали. Затем пришли какие-то незнакомые американцы, и я пересела к ним.

Поглядывая на новоиспеченную парочку со стороны, я радовалась, что они быстро нашли общий язык. Рита английский знала еще плохо, так что они часто прибегали к помощи словаря. Тем не менее, было видно, что друг с другом им интересно.

Ира, вторая узбечка, работавшая у нас, тоже, казалось, нашла себе кавалера. Звали его Брайаном. Парень он был молодой, но интересный.

Кстати, это он научил меня, как резать овощи так, чтобы не поранить и руки. Сам он одно время был поваром, и толк в этом знал.

С непривычки я несколько раз сняла-таки ножом тонкий слой ногтя, но, приспособившись, пользуюсь его методом до сих пор и пальцы больше не режу.

Настал день отъезда Светы. Прощались мы долго и тщательно, с литрами слез и соплей. Напоследок мы клятвенно пообещали друг другу не теряться и регулярно созваниваться.

Мы еще долго стояли на улице, глядя вслед уезжающей на микроавтобусе мистера Ли подруге и утирая слезы. Потом поплелись в дом:

– Эх, Инка, кто же теперь тебя с уборкой гонять-то будет? – протянула я задумчиво.

– А че меня гонять?! Я тут и не живу уже сто лет как. Я теперь с Джереми, – фыркнула она в ответ.

– Хоть это радует. А то от «фашиста» твоего ну аж воротило! Это ж надо было придумать – пятьдесят долларов в месяц он получает! Дурдом, да и только. «Деревня», что еще тут скажешь! И как ты ему верила только? А Джереми парень хороший. Держись за него! – дала я наказ, грозя кулаком для убедительности.

– Ладно, ладно! Одна мамка уехала, так тут же другая появилась. Иди к своему Санни! – рассмеялась она.

Через два дня наступил день рождения Санни. Было семнадцатое августа, и ему исполнялся тридцать один. Мне тогда было двадцать.

Он позвал кучу народа. Пришли и Танька с Мирандой из «Ориенталя».

Мы с девчонками наготовили шашлыков, «Оливье», фаршированный перец и еще кучу всего вкусненького.

Вскоре мы проводили и Паприку: опять слезы, сопли, обмен телефонами, ну и так далее. Сложно объяснить, как крепко мы сдружились. Прожив несколько месяцев бок о бок, волей-неволей становишься близок с людьми. Нам к тому же повезло, что все девчонки из нашего клуба оказались простыми в общении, незлобивыми, веселыми и независтливыми. Далеко не всем так везло. Глядя на «Идеальную» и отношения между девочками в их клубе, я радовалась за «Стерео» и нашу сплоченность. Мы всегда друг друга поддерживали, выручали и прикрывали, когда было нужно.

Наступил сентябрь. Жара начала понемногу спадать, но из-за высокой влажности тело по-прежнему все время казалось липким и грязным. Душ спасал лишь на пару часов.

Санни уже прекратил работу, и готовил документы к отъезду. Их переезд с базы на базу всегда сопровождается кучей бумажной работы. Несколько часов в день он проводил на базе, занимаясь ею, остальное же время мы проводили вдвоем.

Глава 9

Однажды вечером, как обычно, мой бойфренд вместе с Чарли зашел в «Стерео» на часок.

Мы сидели, весело болтая, когда в клуб неожиданно ворвался американский патруль. Их основная работа заключалась в обходах клубов для поддержания порядка. Обычно они разнимали дерущихся американцев, что случалось нечасто, следили, чтобы не было потасовок с местными жителями, ну и так далее. Но на сей раз, кажется, явно случилось нечто, посерьезнее драки, – вид у них был крайне озабоченный. Они подбежали к нашему столику, отрывисто что-то сказали Санни с Чарли, после чего наши ребята подхватились и молча направились на выход. Помимо них в клубе было еще двое американцев: их тоже забрали. Я расслышала лишь что-то, похожее на: «Срочно покинуть таун и вернуться на базу!». Никаких других подробностей я не знала.

Я тут же стала звонить Санни, но он на звонки не отвечал. Неизвестность давила и мешала сосредоточиться на работе. Наконец, «мама» объявила, что на сегодня мы все свободны.

Как только я вышла из «Стерео», позвонил Санни:

– Я пока не знаю, что точно случилось, но у нас угроза начала войны, – произнес он тревожно.

Я обмерла. Что за бред?!

– Какая война?! С кем? – шокировано прокричала я.

– Этого мы пока не знаем. Нам только объявили, что база должна быть в полной боевой готовности, а что конкретно случилось, они пока и сами не знают.

Руки у меня похолодели, я облокотилась о стену:

– То есть, как? Вообще ничего!? Ни с того, ни с сего, вам кто-то объявил войну? – я по-прежнему не могла поверить собственным ушам.

– Ну, вроде бы кто-то бомбит Америку. Я не могу дозвониться домой: все линии заняты. Может скоро в новостях что-то скажут, а пока нас переводят на предвоенный режим. Я, как только что-то узнаю, сразу тебе позвоню, – добавил он.

– Хорошо. Надеюсь, с твоими все в порядке.

– Я тоже надеюсь. Я тебя люблю. Пока.

– Я тебя тоже. Пока, – я устало опустила руку с зажатой в ней трубкой. От напряжения костяшки пальцев побелели и начали болеть.

Девчонки стояли возле меня с тревожными лицами:

– Катя, что у них там случилось? – спрашивали они наперебой.

– Угроза войны, – кое-как выдавила я из себя.

На какое-то время воцарилось молчание. Когда до них постепенно дошел смысл сказанного, посыпались новые вопросы: «как?», «с кем?», «почему?»…

Я передала разговор с Санни и вспомнила, что в ближайшем ресторане есть телевизор.

Мы вбежали туда и замерли: на экране шла видеозапись врезающегося в международный торговый центр самолета.

Сюжет повторяли снова и снова. Новости шли на корейском, но и без перевода смысл происходящего был ясен. В Корее было двенадцатое сентября две тысячи первого года. В Америке – одиннадцатое. Утро.

Мы сели за столик и молча смотрели на экран телевизора, не отрываясь. По щекам катились слезы. Было страшно представить, сколько там будет пострадавших, ибо было очевидно: достаточно, чтобы потрясти весь мир.

У меня зазвонил телефон. В трубке послышался голос мамы:

– Алло! Катя, ты новости смотришь? – спросила она, плача.

– Да. Мама, что это? Что у них там случилось?

– Теракт. Один самолет врезался в один небоскреб, второй – в соседний. Там людей эвакуировать не могут. Скорее всего, много погибших будет.