Владимир Губарев - Утро космоса. Королев и Гагарин

Козлов теперь понял, почему так много радиограмм пришло в Туру за минувшие сутки.

Метрах в двухстах от «шарика» торчал бугорок, словно специально созданный для посадочной площадки вертолета. Спилить и убрать десяток деревьев потребо­валось каких-нибудь два часа, и Палло передал радио­грамму, что готов принять Козлова.

Теперь можно было заняться «шариком».

Палло сдержал то естественное любопытство и не­терпение, возникшие у него, когда вся группа собралась у контейнера.

– Торопиться некуда, – переборол себя Палло. – Будем действовать так, словно ничего не произошло.

Он понимал нелепость сказанного, но привычка чет­ко соблюдать инструкцию, а именно в ней было опре­делено не приступать к эвакуации «пассажиров», пока не придет вертолет, все-таки победила.

– Очень холодно, – добавил он, оправдываясь, – она может замерзнуть.

– Неужто ты веришь? – удивился Симонов, тот са­мый Гриша Симонов, с которым Палло работает уже три года и с которым разыскивал «головки» ракет на Камчатке и спускаемые аппараты кораблей-спутников.

– Я безнадежный оптимист, – улыбнулся Палло, – но меня СП предупредил, чтобы там, – он кивнул в сто­рону «шарика», – все было сохранено по возможности так, как есть… Короче, приказ готов: посадочная пло­щадка. Ясно?

Конечно же, Палло не верил в чудеса. Еще там, в расчетном районе посадки, где они ждали этот контей­нер, стало ясно: «нерасчетная траектория спуска» под­разумевает гибель и собачки, и всей «начинки» аппара­та. Баллистики быстро подсчитали: перегрузки плюс ги­гантская температура. «Шарик» должен рассыпаться и сгореть. То, что он, обуглившийся, весь в сплетении про­водов, лежит сейчас перед ним на снегу – это действи­тельно чудо. Оболочка все-таки выдержала, и Палло воспринимал находку «шарика» как подарок. Прежде всего коллективу Королева. Ведь прошло хоть и неза­планированное, но чрезвычайно важное испытание. Ну а биологи и медики? Они тоже кое-что получат, если, ко­нечно, что-то сохранилось внутри…

Вертолет завис над ними неожиданно быстро. Всего несколько минут назад Палло передал радиограмму, а уже над лесом слышался рокот мотора.

Летчик сделал два круга над ними, присматриваясь к площадке, а затем уверенно посадил машину.

Из вертолета первым вывалился кряжистый мужи­чок в оленьей шубе, подмигнул Палло и, ничего не ска­зав, вонзился в снег. Отчаянно работая руками, он на­прямик поплыл к «шарику», хотя чуть в стороне уже пролегла тропа, протоптанная группой. Возможно, он не заметил ее, так как она уходила к палатке, а отту­да тянулась к «шарику». Впрочем, Мангулов скоро со­риентировался и, прежде чем Палло успел остановить его, уже добрался до контейнера.

– Он только посмотрит, – услышал Палло, – это наш метеоролог.

Арвид Владимирович недовольно взглянул на лет­чика.

– Туристов возите? – крикнул он. Летчик сделал вид, что не услышал. Палло забрался в кабину.

– Сможете взять его? – Палло показал на аппа­рат. Он решил не обострять отношения с летчиком.

– Сколько весит? – Козлову не понравился этот человек, который вел себя так, словно и вертолет, и эта тайга принадлежат ему.

– Чуть больше двух тонн.

В голосе Палло звучали требовательные нотки, и это вызвало новую волну неприязни, хотя Козлов чув­ствовал, что оснований для нее нет. Но бывает так: не понравится человек с первого взгляда, потом уж не пересилить себя.

– Во-первых, просеку прорубать надо, иначе не возьмешь, – сказал Козлов, – ну а во-вторых, у нас ограничение – до тонны. Да я уже передавал вам…

Нет, определенно долговязый, кажется, Палло – так он представился тогда из Туруханска, – раздражал Козлова. Такие элементарные вещи, как грузоподъем­ность вертолета, знал в Туре каждый мальчишка… Коз­лов подумал, что этот неприятный человек, привыкший командовать – властные нотки чувствовались даже в его вопросах, – сейчас начнет его уговаривать. Однако тот коротко бросил:

– Ну что ж, найдем других… Ждите, через полча­са возьмете моего человека.

И выпрыгнул из кабины.

«Ну-ну, прыткий очень, – обиделся Козлов, – «дру­гого найдем». Побегаешь за две тысячи километров, мо­жет, и найдешь…»

А Палло оставался доволен летчиком. Сдержанный, упрямый. Разозлился, что опять его спрашивали о гру­зе, но сдержался. С такими людьми Палло срабаты­вался, не впервые его встречают «в штыки». Ничего, потом привыкают. В их деле должен быть человек, сло­во которого – закон. Пожалуй, он немного подражал СП, как и все, кто работал с Королевым, у других это получалось, но Палло казалось, что суровость и рез­кость в их деле необходимы. Как в армии. Единонача­лие. А распоряжения обсуждению не подлежат.

У «шарика» копошился тот самый метеоролог. Пал­ло недовольно глядел на него, но мужичок спокойно продолжал отковыривать черные кусочки обмазки.

– Как уголь, – бормотал он, – силища-то какая в воздухе. Словно после пожара…

– Нельзя. – Палло схватил Мангулова за руку. – Ни в коем случае нельзя. Опасно… И идите к вертоле­ту… Слышите, к вертолету!

Мангулов послушался. Он попятился от этого чело­века, чье лицо покраснело то ли от гнева, то ли от мо­роза.

Но Палло уже забыл о нем. Волнение, которое уже не раз испытывал он при вскрытии аппарата, сейчас на­хлынуло, и он коротко бросил: «Инструменты!» Он не сомневался, что рядом Симонов.

– Не торопитесь, – услышал он голос Комарова. – Я отослал всех к вертолету. Да и ты отойди. С этим «шариком» нельзя спешить.

Палло отшатнулся от аппарата. В тоне Комаро­ва чувствовалось беспокойство, которое не было свой­ственно ему. За эти сутки Палло неплохо узнал на­парника.

– Тебя что смущает? – Палло, несмотря на свою категоричность, всегда выслушивал мнение других, да­же если оно было ошибочно.

– Эти провода. – Комаров показал на аппарат. – Не дай бог, если они под током. Тогда может сработать моя система. Это раз. И, во-вторых, контейнер с жи­вотным не отделился, значит, пиропатроны… Их хватит, чтобы любого из нас разрезать пополам. Давай-ка еще разок глянем на схему.

Совещались минут двадцать. Оказалось, что Кома­ров знает аппарат не хуже Палло, и Арвид Владимиро­вич ругнул себя, что мог показаться Комарову маль­чишкой: «Зачем сразу же полез с инструментами?»

– Теперь тебе понятно, почему я должен работать? – сказал Комаров. – А ты от греха подальше стань за той сосенкой и записывай, я буду диктовать все операции. А если бухнет, там не зацепит…

– Нет, я начну…

Комаров улыбнулся.

– Я войну прошел сапером, привык, – сказал он, – зря голову не подставлю.

– Не будем спорить. – Палло достал коробок спи­чек, обломил одну из них. – Короткая – идешь ты, длинная – я. Согласен?