Михаил Пантелеев - Агенты Коминтерна. Солдаты мировой революции.

В мою миссию входило также посещение одного из руководителей СЖТУ (т. е. прокоммунистического профсоюзного центра УВКТ. — М. П.), но имя и другие указания политического характера мне были сообщены в другом разговоре незадолго перед отъездом (в Ленинград. — М. П.). После разговора на русском языке между этими двумя товарищами было решено, что в Рим не надо будет ехать, разве что надежные французские товарищи сочтут это необходимым. Я должна была всем сообщить, что оппозиция сидит пленником в России и лишена возможности связываться с заграницей. Мне было с первого момента ясно, что здесь речь идет об опасной фракционной борьбе в интернациональном масштабе…» — утверждала Г. Гесслер.

Возникло «дело Вуйовича — Гуральского», которое разбирала специальная комиссия в составе И. Пятницкого, А. Лозовского и Д. Мануильского. 2 февраля в Секретариате Г. Зиновьева состоялось заседание Делегации ВКП(б) в ИККИ, на котором был заслушан их доклад[214]. В ходе разбирательства А. Гуральский обвинил Г. Гесслер в провокации, но вынужден был признать факт разработки им фракционного плана. При этом он отрицал какую-либо причастность Г. Зиновьева к задуманной акции. Десятилетие спустя он так изложил произошедшее: «Я комиссии заявил, что делал это один, тогда как фактически делал это с согласия Зиновьева. В 1929 г. я заявил тт. Пятницкому и Мануильскому, что тогда обманул комиссию, но не хочу обмана дальше. Но в то время Зиновьев очень волновался по этому поводу, и я его успокоил, что возьму все на себя»[215].

Комиссия предложила вынести В. Вуйовичу и А. Я. Гуральскому строгий выговор, а последнего, кроме того, «ввиду особо активной роли… в этой фракционной попытке», рекомендовала снять с работы в Коминтерне. «Мягкость» постановления мотивировалась «Необходимостью избегнуть осложнений в работе Коминтерна и скорейшей ликвидацией внутрипартийным путем отголосков дискуссии, имевшей место на XIV партсъезде». Г. Зиновьев и Л. Каменев при голосовании резолюции воздержались. Справедливости ради надо добавить, что на состоявшемся 14–23 июля 1926 года объединенном пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б), после того как В.В. Куйбышев огласил «дело Вуйовича — Гуральского», Г. Зиновьев в своем выступлении взял последних фактически под защиту.

11 февраля Политбюро ЦК ВКП(б), а чуть позже Секретариат ИККИ утвердили принятое решение.

А что же Гертруда Гесслер? В августе 1926 года она уехала в США, где с помощью мужа — видного американского коммуниста Вильяма Вайнстоуна (1897–1985) сделала неплохую партийную карьеру.

В марте А. Я. Гуральского определили в Институт Маркса и Энгельса на должность заведующего отделением права[216]. Здесь он продолжил свою фракционную деятельность: вошел в руководящий центр зиновьевской организации, участвовал в работе нелегальных кружков. В мае 1927 года он, как и Воислав Вуйович, подписал знаменитое «Заявление 83-х»[217] в ЦК ВКП(б).

Выступив от имени объединенной левой оппозиции и официально именуя себя «большевиками-ленинцами», авторы «Заявления» подвергли критике основные направления как внешней, так и внутренней политики ВКП(б). Позабыв совсем недавние времена, когда сторонников Л. Троцкого именовали «правоуклонистами», они обвинили партийное руководство в опасном для судеб революции сползании «вправо». По их мнению, причиной успеха переворота Чан Кайши в апреле 1927 года стали неверные установки ВКП(б) и Коминтерна китайским коммунистам, направленные на «умиротворение» националистической партии Гоминьдан. Серьезнейшей ошибкой считали они и сотрудничество советских профсоюзов с Генеральным советом британских профсоюзов в Англо-русском комитете. Это сотрудничество, согласно авторам документа, облегчило английской буржуазии возможность сбить забастовочную волну в стране.

«Между неправильной линией в китайском вопросе и неправильной линией в вопросе об Англо-русском комитете есть- теснейшая внутренняя связь, — утверждали лидеры объединенной оппозиции. — Та же линия проходит ныне по всей политике Коминтерна. В Германии исключаются из партии сотни левых пролетариев-передовиков только за то, что они солидарны с русской оппозицией. Правые элементы во всех партиях получают все больший перевес. Грубейшие правые ошибки (в Германии, Польше, Франции и пр.) остаются безнаказанными. Малейший голос критики «слева» влечет к отсечению. Авторитет ВКП и Октябрьской революции используется, таким образом для сдвига коммунистических партий вправо от ленинской линии. Все это, вместе взятое, лишает Коминтерн возможности по-ленински подготовить и провести борьбу против войны».

В области внутренней политики наряду с признанием достижения «серьезных успехов» оппозиция указывала на выявившиеся «большие трудности», которые, по ее мнению, затушевывались партийным большинством с помощью «мелкобуржуазной «теории социализма в одной стране», не имеющей ничего общего с марксизмом, с ленинизмом». Эти трудности заключались в ухудшении материального положения пролетариата и росте «враждебных пролетарской диктатуре сил: кулака, нэпмана, бюрократа». Особенно беспокоила оппозицию быстрая дифференциация крестьянства, сопровождающаяся ослаблением политических позиций сельской бедноты. Безусловным требованием оппозиции было изменение внутрипартийного режима, направленное на «оживление внутрипартийной демократии» и активизацию «низовых партийных масс».

Альянс Г. Зиновьева с Л. Троцким был встречен Абрамом Гуральским без энтузиазма. Он считал его политической ошибкой. Вечером 7 ноября 1927 года, после провала организованных оппозицией контрдемонстраций в Москве и Ленинграде, А. Гуральский предложил Г. Зиновьеву порвать с Л. Троцким. Но события приняли уже необратимый характер.

2—19 декабря 1927, года состоялся XV съезд ВКПб). Одним из важнейших вопросов, рассматривавшихся на нем, было внутрипартийное положение. 3 декабря, оценив состав и настроения делегатов съезда, 121 оппозиционер во главе с Л. Троцким, Г. Зиновьевым и Л. Каменевым выступили с заявлением, в котором во имя «высшего принципа эпохи диктатуры пролетариата» — «единства партии» дали обязательство подчиниться любым решениям XV съезда. Среди подписавших заявление был и Гуральский. Однако этот маневр не принес желаемых результатов. Съезд объявил принадлежность к троцкистско-зиновьевской оппозиции и пропаганду ее взглядов несовместимыми с принадлежностью к ВКП(б). Делегаты не только утвердили произведенное накануне ЦК ВКП(б) исключение лидеров оппозиции из партии, но и дополнительно исключили большую группу оппозиционеров, в том числе и А. Я. Гуральского.