Вилли Биркемайер - Оазис человечности 7280/1. Воспоминания немецкого военнопленного

Зашла соседка — что-то одолжить. Получается, что увидела здесь немецкого пленного. Нехорошо это, говорит Наташин отец, и верно — соседка возвращается, теперь уже с мужем и тремя детьми. Все хотят посмотреть на немецкого пленного, на Фрица. Вот такое русское гостеприимство — пришедших нельзя не пригласить в комнату. Так что пока здесь не собралась вся деревня, мы с Дмитрием решаем ехать поскорее обратно в лагерь. И Наташина мама желает мне на прощанье, чтобы я поскорее мог вернуться в свою семью, в Германию.

Когда машина трогается и мы проезжаем мимо окон, вся семья машет нам руками. А бабушка, когда прощалась со мной, все повторяла: «Мальчик, мальчик, храни тебя Бог!» — и крестила мне лоб. Растрогался я чуть не до слез; никогда этого прощанья не забуду.

Теперь у меня впереди два часа, чтобы собраться с мыслями. До чего же уютно мне было в этой маленькой комнате. Везде там ковры, не только на полу, на стенах тоже, наверное, персидские. А в углу на маленьком буфете стояла толстая свеча, оплывшая воском. И за ней, повыше — икона. Я уверен, что бабушка там молится. А над столом висела лампа на искусно выкованных цепях, а сбоку был диван… Рядом с той комнатой, наверное, еще одна — спальня, а больше, кроме кухоньки, ничего, дом ведь такой маленький. Снова и снова всплывают из памяти эти милые картины. Кто знает, смогу ли я когда-нибудь приехать сюда с Дмитрием опять.

Жаль Дмитрия, что ему за радость от такой поездки к Наташе! Да нет, ему важно знать, как мне его Наташа понравилась. Отвечаю, что даже очень. Такая славная украинская блондинка, стройная, кругленькая там где надо… И вот еще что было сегодня интересно: мы же были в гостях в украинской семье, но они говорят и по-русски, а вот Babuschka говорит только по-украински, потому-то я ее едва понимал.

Дмитрий жалеет, что соседи нам так помешали. На ужин, говорит он, было бы еще кое-что вкусное. И можно было поиграть на баяне; Bajan — это вроде аккордеона.

Уже почти темно, когда мы приезжаем в лагерь. Макс уже беспокоился, не случилось ли чего со мной. Я рассказываю ему сначала про Silikatny и начальника Петра Ивановича, у которого мне пришлось пить стакан водки. А потом мы сидим на моей кровати, и я рассказываю Максу про поездку с Дмитрием к его Наташе. А Макс сказал, что лучше бы такое не повторялось, потому что могут узнать, а риск слишком велик: доносчики есть повсюду, даже в маленькой деревне.

Что ж, совет Макса всегда по делу. Ведь из-за вылазки с Дмитрием поговорил я по делу только с одним начальником цеха. Хорошо еще, что нет пока Natschalnik, перед которым я должен отчитываться за работу.

САМОУПРАВЛЕНИЕ ПЛЕННЫХ

Сегодня прибыли первые пленные из другого лагеря. Их человек 500, предстоит как можно скорее распределить их по цехам и бригадам, прохлаждаться им русские не дадут. Мне еще повезло — удалось найти в бумагах список бригад венгерских пленных, это уже хоть какой-то ориентир. А Макс советует запросить у завода письменную разнарядку — сколько людей и в какие цеха им нужно.

Но чувствую, что со всеми этими делами и бумагами мне не справиться — распределить вот так, с бухты-барахты, две тысячи человек на работы, в которых не разбираешься, невозможно. Макс ведь предупреждал меня, а я не послушался, очень уж захотелось свободно ходить по заводу да еще ездить туда и сюда. Может, среди новеньких найдутся умеющие читать по-русски, это здорово помогло бы…

В семь утра я пришел к нашему коменданту Зоукопу; он со своими помощниками уже обсуждает, как быть с пополнением. Меня послали к ним в барак, искать нужных людей. Пришел туда, объяснил, в чем дело. Сразу откликнулись трое; в лагере, откуда они прибыли, они уже занимались тем же. Они сами нашли еще двоих, и мы пошли в контору, в «отдел труда и нормирования». Можно занимать столы, стол начальника тоже. Все пятеро новичков старше меня, а Вальтеру, самому старшему, уже исполнилось 50, он с 1943 года в плену. Я рассказал, какой здесь завод, сказал, что там работают сорок тысяч человек. Новички прибыли к нам из лагеря, где большинство пленных работали в колхозах. Еще строили дороги, и мастера среди них тоже есть — ремонтировали колхозные тракторы и другие машины. Вальтер предлагает — прежде всего искать в документах: сколько где работало пленных и сколько завод за них платил.

И после долгих поисков — нашли нужные бумаги! Совещаемся, с кого начинать распределение. Мои новые коллеги страшно удивлены, что нам самим надо что-то решать, что русские передоверили эти дела нам. У них в лагере ничего подобного не было. Да, это здешний начальник лагеря Владимир Степанович завел такой порядок — пленные должны управляться самостоятельно, с венграми у него было то же самое, и все ладилось. Новички просто потрясены, как это так — пленный хвалит начальника лагеря? Они знают по собственному опыту, что должно быть наоборот: начальник лагеря — бессердечный злодей, ненавидящий немцев. Что ж, наверно, Владимир Степанович — исключение, я тоже так думаю.

Немного разобрались с бумагами, в обед ходили за супом. Узнали, что снова прибыло пополнение. Значит, скоро всем на работу, и жизнь в лагере пойдет прежним порядком: работать, есть, спать.

После обеда к нам гость — комендант Макс Зоукоп пришел проверить, что у нас делается. Ведь завтра уже надо всем идти на завод на работу. Мы ему доложили, что окончательную разбивку сделать пока не можем — мы еще не знаем, какие специальности есть среди прибывших. Так что пока бригады составляем только по числу людей, а через день-другой, когда подберем специалистов, придется кого-то поменять. Бригадирами будут наши люди из Провидан-ки — они уже хоть немного знают завод. Ну, а помощников в охрану — это дело самого Зоукопа, среди новичков они ведь тоже есть. Не зря Макс Шик сказал, что доносчики есть и в любой деревушке, а уж здесь… Догадаться не так уж трудно…

На следующее утро я отправился на завод с бригадой, назначенной на электростанцию. С тайной надеждой, что понадобится искать начальника Мишу, а он будет у пультов, где работают Нина и Нелли. А в другие цеха пойду потом…

Пришли на станцию, русский бригадир уже знает, что сегодня у него пополнение из военнопленных. Спросил его, где Миша, и он, слава Богу, послал меня в энергодиспетчерскую. Мишу-то я там сразу нашел, а вот Нины нет — женщины, оказывается, работают здесь посменно. Как же мне узнать, когда будет Нина? Как и в тот раз, Миша пригласил меня выпить чаю. Мы разделись, сели к столу. И только я собрался рассказать ему, что с сегодняшнего дня у него опять будут работать немецкие пленные, как его позвали к телефону. И он сказал, чтобы я спокойно пил чай, а сам ушел.