Алан Аюпов - Экскурсия в прошлое

— В посёлке у нас были 2 попугая — Маша и Андрюша. — Не без удовольствия делилась воспоминаниями Тамара. — Маша была нахальной птицей, а Андрюша послушный. Они летали по комнате, пока не устанет Маша. Их тоже (как и рыбок) отдали в детский садик из-за аллергии на них у отца.

Когда мы жили в посёлке, отец как-то принёс домой щенка помесь лайки с овчаркой. Хороший пёс был, умный. Но когда мы переезжали, документов на него не дали, и вывести его мы не смогли. Как я узнал позже, отец пристрелил собаку, чтоб не мучилась. Сначала он отдавал пса какому-то знакомому, однако собака дважды сбегала, перегрызая верёвку. Он у нас вообще на цепи не сидел. Поэтому пришлось так поступить. Мать же после переезда занималась только кошками. И поныне ими занимается.

— В доме всегда гостили собаки. — Продолжала рассказывать Тамара. — Папа собирал их по пути домой в пургу. Заворачивал их в свой тулуп за пазуху и нёс домой обогреть и накормить. Они «отходили» и удирали опять бродяжничать. Дома у нас был свой английский сеттер, первый умер от чумки, второго, уже заболевшего, забрал папин друг охотник и вылечил его. Больше своих собак мы не держали, одни коты Васьки. На охоту папа ездил с друзьями на вездеходе, куропаток мы поели. Папа любил выпить и пошуметь, нас это возмущало. Когда он умер, мы стали понимать многие его слова, нам стало его не хватать.

После лайки у нас собак не было. А вот дворовые псы были. Вот ещё одна история с дворовым псом по кличке Бим. Больше всего он походил на собаку из кинофильма «Белый Бим, чёрное ухо». Даже лапа была перебита именно та. Потому, видимо, дети так его и прозвали. В квартире он не жил, не любил ходить по квартирам, но в нашу заходил. Это была единственная квартира, которую он посещал по собственному желанию и без приглашения. Я его потом с трудом выманивал. Конфеты он не ел, сладкое вообще не употреблял. А вот молоко обожал. Однажды дочь разбила в парадной бутыль с молоком. Пока сбегала домой, рассказала, спустились убрать, а там чистенько, даже пятен не осталось. Всё вылезал!

Пёс был очень своеобразный, с характером. Он никогда не переходил дорог, кроме небольших, неопасных, что подле дома были. А вот главные трассы, где машин куча никогда. Никогда он не ездил в трамваях и троллейбусах, тем более в автобусах. Но за год до своего исчезновения он прогулялся со мной, да так основательно, что я до сих пор с трудом верю в то, чего он вытворил. Ну, во-первых, он перешёл вместе со мной трассу, к которой никогда ближе ста метров не подходил. Он влез со мной в переполненный автобус, уехал чёрти куда, на другой конец города. Отбил у стаи собак, пожелавших попробовать меня на вкус, и не позволил мне ни одну из них обидеть. Потом он вернулся вместе со мной, но, уже используя троллейбус и трамвай, попутно разогнав безбилетников, чем помог контролёру и заслужил благодарность. В общем, получилось грандиозное путешествие. У меня в тот день была высокая температура, а ехать надо было срочно. Так вот он и помогал мне, поддерживал. Потом он исчез.

— В школе у преподавателей были любимчики, но меня это не задевало, так как сама школа тогда интересовала мало. — Вспоминала Тамара. — Мне нравились собаки. Одна у школы младших классов прокусила мне губу. Я вышла с занятий и увидела, как она ест косточку, не прямо держит, а ест с угла. Я решила поправить в её пасти. Она порычала, я не поняла её рыка и тогда она меня цапнула. Кровь шла, нет, лилась рекой. Я пошла домой и старшая сестра оказала мне первую медицинскую помощь. У нас была литровая банка йода, закрытая резиновым квачем. Вот этим квачем Наташа прижгла мне рану. Кровь остановилась, зато ожёг на подбородке был полгода, если не год. Так и ходила по школе с бордовой бородой и дыркой в губе.

Чрезвычайные события

— Я жила на улице третьей линейной. Училась в Школе № 26. В НАШЕМ ДВОРЕ ЖИЛИ 15 ЧЕЛОВЕК С КЛАССА….

— А я училась в 13 школе. Помню, мы учились, кажется, в седьмом, когда случился пожар в чьём-то доме, и вся школа прямо с уроков побежала смотреть, вроде как на помощь…

Был и в моей жизни пожар. Правда, ночью, когда я спал. Утром проснулся, а родители говорят, что ночью горел дом за сараями. Радовались, что огонь не перекинулся на сараи, тогда бы весь посёлок выгорел, ведь в них хранили уголь, а сами сараи были сооружены из хорошо просушенных годами досок. Вот бы горело!!!

Я выскочил на улицу, не одевшись, поглазеть на пожар, но увидел лишь чёрные, полуобгоревшие стропила крыши дома напротив. Смотреть на это было неприятно, и я, разочарованный, отбыл в тёплое нутро нашего дома.

Второй пожар, как и первый, я благополучно проспал. Проснувшись утром, мне сообщили, что у нас ночью в кухне был пожар. Приезжали пожарники, сорвали пол. Возмущению моему не было предела!!! Как это так??? Без меня??? Почему не разбудили??? В общем, чуть не до слёз дошло. А делов-то было?! Прогорел железный поддон, выпал уголёк в подполье. Начал чадить. Вызвали пожарных. Они сорвали все доски с пола, затушили этот несчастный уголёк, который к тому времени сам уже догорел, и уехали. Доски же с пола долго ещё валялись чёрной кучей перед домом. Как стелили новый пол, увы, не помню.

— Слушаю, и за каждым названием знакомой улицы перед глазами встают картинки из детства. Мы с сестрой родились и прожили в Воркуте. Жили сначала на Некрасова 17, в деревянном двухэтажном доме, он уже сгорел, а потом на Комарова 23 «а», перед которым сначала была тундра, позже вырос тиман. Учились до 8 класса во второй школе, а потом в школе № 26.

— Вот такие воспоминания о наших посёлках и городе, где мы были счастливы несмотря ни на что! Уж какие морозы!!! Пурги переживали, темень и беспощадное летнее солнце!.. А сейчас этого всего так не хватает! Именно там было всё самое лучшее в жизни! Представляете, какая там положительная аура от нас осталась. Ещё раньше-то земля стонала от захоронений, а мы, семидесятники, восьмидесятники, добрую ауру в Воркуте создали!..

— А ещё помню, как хоронили шахтёров. Мы жили на Бульваре Пищевиков. Была какая-то страшная авария, погибло много людей. Мне лет 8, 9. И вот под окнами проходит процессия, страшная музыка, а посмотрела из окна и УВИДЕЛА… Никогда не забуду пережитый ужас. Потом долго боялась шифоньера. Может, и не надо было писать, но это как из песни слов не выкинешь. — Рассказывала Тамара.

Вот насчёт кладбища у меня дикие сомнения. В нашем посёлке никакого кладбища не было. Да, шахтёры гибли. Умирали дети и взрослые, но где их хоронили, я не знал. Представления не имел. Помню, спросил у отца, а он ответил, что если и хоронят, то очень не глубоко, сантиметров 50 не более, потому что вечная мерзлота, землю киркой не взять. Да и трупы не разлагаются, а замораживаются и могут сохраняться очень длительное время. В таких условиях кладбище должно быть громадным по территории. Позже я узнал, что многие увозили своих погибших и умерших родственников на родину, где и предавали земле. Но кладбища всё же существовали. И не одно…