Константин Сергеев - Лунин атакует "Тирпиц"

Еще будучи всего лишь старшим лейтенантом, он стал известен всему флоту: по его инициативе родилась и укрепилась сначала на Северном флоте, а затем и на других флотах традиция — корабль, вернувшийся с моря с победой, салютует родной базе выстрелом из пушки. Он же был и первым исполнителем такого салюта.

Перед новым старпомом стояла задача — продолжить усилия Лукьянова по наведению порядка и улучшению организации службы. Для этого ему самому предстояло овладеть ремеслом старпома. О том, как Лунин встретил нового старпома, рассказывает сам Арванов:

«Получив такое повышение по службе, я, как положено, принарядился, побрился и явился с докладом о прибытии на службу к своему новому командиру.

Лунин встретил меня стоя, выслушал доклад молча и задал мне первый вопрос

— Где блокнот?

Я несколько опешил. Какой блокнот?! Грешным делом, я полагал, что новый командир захочет познакомиться со мной поближе, расспросит о моей прежней службе, походах и т. д. и т. п., как это обычно и происходило при новых назначениях. Ничего Лунин у меня расспрашивать не стал, а повторил свой вопрос:

— Где блокнот?

Пришлось доложить ему, что блокнота у меня с собой нет. Тогда он задал мне второй вопрос

— А как ты будешь записывать мои указания? Ведь ты старпом и явился к командиру…

Естественно, я промолчал. Сказать было нечего, оставалось только мотать на ус этот первый урок. Тогда Лунин продолжил:

— На будущее учти правило: хороший корабль — хороший командир; плохой корабль — плохой старпом. Между нами должно быть полное доверие. Любому твоему докладу, любой твоей бумаге я должен абсолютно верить. Если ты пришел ко мне с какой-то бумагой, я ее подписываю, не читая. Понял? Ну, а теперь иди, служи, никаких больше указаний, никаких особых порядков излагаться не будет, тем более блокнота все равно у тебя нет…

После такого "холодного душа" я пошел на лодку. Дежурным командиром был старший лейтенант Владимир Ужаровский, с которым мы вместе служили на "К-2". Я предупредил его, чтобы он меня завтра утром встретил как положено, а я успею подготовиться к приходу на лодку Лунина.

Однако человек предполагает, а бог располагает. На следующее утро иду к подъему флага на лодку, никто меня не встречает… Ну, думаю, сейчас я Ужаровского раздолбаю! Спускаюсь в лодку, а Лунин уже сидит внизу в ЦП, покуривает, со мной не здоровается…

С его разрешения начинаю работы на лодке, а после захожу к нему в каюту. Он говорит:

— На всех флотах мира, в том числе и капиталистических, а также на всех торговых судах старпом приходит на корабль раньше капитана…

На следующий день картина почти повторяется: когда я подошел утром к лодке, Лунин уже спускался вниз… Тут я не выдержал и спросил его напрямик:

— Товарищ командир! Зачем нам в жмурки играть! Скажите мне, когда Вы будете завтра на лодке, и я буду обязательно раньше Вас!

Лунин сразу ответил:

— А ты приходи на лодку всегда вместе с личным составом и, таким образом, всегда будешь на лодке своевременно…

Таков был его стиль: без длительных нравоучений, распеканий, утомительных назиданий, упреков и нагоняев он давал мне понять, чего он хочет от меня. Это было не грубо, но достаточно жестко и в то же время ясно. Он не хотел, чтобы я даром ел старпомовский хлеб. И я понял, что попал в руки сильного целеустремленного человека, который может меня научить многому в службе и, помимо того, что он может из меня сделать хорошего старпома, он мне показывает, каким должен быть хороший командир.

Я также понял, что нужно учиться изо всех сил, что вся моя прежняя служба была только первой ступенькой в лестнице должностей, чтобы утвердиться в должности старпома у такого командира и, тем более, подготовить себя к следующей должности.

Однако такое благое направление мыслей и мое старание отнюдь не спасли меня от последующего громкого провала. Все было очень просто. Лодка готовилась к походу, принимались торпеды, мины, снаряды, грузилось продовольствие, проверялась вся материальная часть. Я крутился в лодке как белка в колесе, стараясь ничего не упустить, все сделать наилучшим образом.

Когда командиры боевых частей доложили о готовности каждый по своей части, я обошел лодку. Выход был намечен в 23.00 12-го числа.

Я подготовился к приходу командира: новенький кителек, новая фуражечка с щегольским маленьким козырьком, новая кожаная тужурка, кожаные перчатки с крагами — в общем не старпом, а картинка, как жених на смотринах.

В 18.00 вахта сверху доложила: идет командир! Я поднялся наверх, скомандовал "Смирно!" Командир спросил:

— Ну, как дела?

Докладываю:

— Лодка к походу готова!

— Проверял?

— Так точно!

Переспрашивает:

— Сам все проверял?

— Так точно, сам все проверил! — бодро докладываю я.

Мы спустились в лодку и командир зашел в свою каюту, закрыв за собой дверь. Я остался ждать его около каюты, поскольку он меня не отпускал. Внезапно он вышел переодетым в грязный рабочий комбинезон и в парусиновых рукавицах…

У меня как-то невольно вырвался «нестроевой» вопрос:

— Вы что так оделись?

— Буду проверять готовность лодки к походу, — ответил Лунин.

— Разрешите мне тоже переодеться?

— А когда мы будем проверять? — спросил он и приказал в каждом отсеке ПЛ вооружить "переноску" (переносную лампу).

Тут я понял, что начался очередной урок Лунин на деле показал мне, что такое настоящий класс проверки готовности корабля к походу. Уже в I отсеке он указал мне на незакрепленные ящики с консервами. Он не придирался к мелочам, хотя и не упускал их. Ни разу он не обратился ни с одним вопросом или упреком ни к одному из командиров или старшин-командиров отсеков, со всеми вопросами он обращался только ко мне и все его вопросы и замечания били в точку. Весь этот осмотр или, точнее, показательная проверка проходила на глазах у личного состава. И весь личный состав корабля — командиры, старшины, краснофлотцы — видели, как командир жарил на медленном огне старпома, ответственного за все их упущения и недоработки. И каждый из них понимал, что за эти упущения он от меня благодарности не дождется. Поэтому, как только мы с Луниным покидали очередной отсек, в нем тут же закипала работа по тщательному устранению как замеченных, так и незамеченных нами недостатков. Тем более что уже проходило время принятия пищи и мы послали заявку на расход.