П Бермонт-Авалов - Документы и воспоминания

Поэтому, устраняя враждебную русскому делу власть Ульманиса, мы этим самым приводим сознание народных латышских масс к необходимому просветлению и убеждению, что мы и они -- одно, что латышский край и Россия своим историческим прошлым неразрывно связаны между собой на всю жизнь.

Во имя нашей Родины мы, добровольцы, горячо и искренне любящие ее, не имеем нравственного права допустить латышский народ до того тяжелого заблуждения, в которое его повергает Ульманис со своими соратниками.

Надо не забывать, что Россия, скрепляясь с востока, севера и юга, скрепляется и отсюда, с запада. Мы борцы за ее спасение и возрождение, за начало ее объединения в одно целое и великое отсюда, с запада.

И все, кто идет в наши ряды, должны стать нашими друзьями. Если им дорого спасение нашей истерзанной России -- мы вдвойне и глубоко благодарны им.

Я не раз указывал на то, что руку дружбы и благодарности мы протягиваем всем, кто разделяет наши цели и задачи -- пусть то будет француз, немец, англичанин и т. д.

Еще раз призываю всех чинов армии к служебной корректности и сдержанности, во имя идеи спасения России -- и к дружелюбному отношению к мирному населению латышского края, ибо интересы латышского народы не могут быть никем нарушены. Я требую, чтобы все офицеры и солдаты моей армии глубоко прониклись моим призывом. Вера в светлое будущее России всегда должна быть с нами, и тогда мы сделаем. Момент, когда мы пойдем смело и бодро вперед, опрокидывая все козни и хитросплетения наших врагов -- близок. С нами Бог и крестная сила.

Подлинник подписал: командующий армией полковник князь Авалов.

С подлинным верно: начальник штаба полковник (подпись)

Копия.

98. Рапорт разведывательного отдела штаба XI Западного добровольческого корпуса

8 ноября 1919 года, г. Шавли.

No 1177

Секретно.

Начальнику штаба

Рапорт.

Принимая во внимание сложившуюся обстановку, благодаря которой мы являемся чуть ли не в полной зависимости от немцев, замкнутость немецких руководящих инстанций, граничащую подчас с явным нежеланием ставить нас в известность в вопросах, непосредственно нас касающихся, выдвинула[сь] необходимость по мере возможности освещать агентурным путем настроение, планы и дальнейшие намерения не только противника, но и наших немецких войск141.

За истекший месяц работы моей в этом направлении с полной ясностью определилось стремление перешедших к нам немцев только и исключительно к личному благополучию и самой беззастенчивой наживе, не считаясь [со] способами.

Будучи обречены у себя на родине [на] безработицу и голод, немцы толпами поступают к нам в надежде на сытое и обеспеченное существование.

Первое время все обстояло благополучно, т[ак] к[ак] питанием и деньгами люди были обеспечены. Ныне, с наступлением кризиса, настроение упало. Полная неопределенность будущего, уход на родину немецких частей и вместе с ними и всех тех мелких удобств, которыми так умело окружают себя немцы, возможность полного отсутствия сообщения с Германией, невыясненное положение жел[езных] дорог, уход полевой почты и ропот среди остающихся немцев, голоса эти раздаются не только из солдатской среды. Я был лично свидетелем, когда немецкий офицер в присутствии офицеров и солдат много и горячо говорил на тему бессмыслицы дальнейшего пребывания здесь.

Выпуск новых денег окончательно подорвал веру в дело и с ней и желание дальнейшей работы.

Для избежания возникновения самых нежелательных последствий необходимо как можно скорее и яснее объявить 1) положение жел[езных] дорог, 2) озаботиться устройством почты, 3) решить денежный вопрос.

Неясность этих вопросов служит нескончаемым источником всевозможных слухов, дает обильную почву для агитации неблагонадежным элементам, и при дальнейшей неопределенности в этом отношении мы в самом ближайшем времени можем очутиться среди толпы взбунтовавшихся солдат, которые не будут выбирать средства для улучшения своего положения.

Ротмистр (подпись)

Копия.

99. Приказ Бермонта-Авалова по Западной добровольческой армии

8 ноября 1919 г., г. Митава. No 74.

Не подлежит оглашению.

Оперативная сводка за 2 и 3 ноября 1919 года.

В течение 2 ноября без перемен.

3 ноября противник142 около 5 часов утра начал обстрел судовой артиллерией района севернее Торенсберга и района устья реки Аа. Под прикрытием этого огня, веденного очень энергично, около 6 часов утра противником была произведена попытка высадиться в район Маиоренгоф, с катером, за которым следовал транспорт. Попытка эта, благодаря доблестным действиям наших частей, была отбита, причем в дружном отражении противника принимали даже участие телефонисты. Потерпев неудачу, противник произвел вторую попытку высадиться в районе Дуббельн, но, встреченный нашими частями, принужден был уйти в море. Около 8 часов утра была произведена третья попытка высадиться у Каугерн, причем небольшим частям противника удалось высадиться к западу от Каугерна. Энергичными ударами сосредоточенных наших славных частей все высадившиеся части были сброшены в море, причем огнем наших пулеметов, действовавших с дистанции 100 метров, противнику нанесены огромные потери. Катера и суда поспешно ушли в северо-восточном направлении. Нами захвачены лодки и оружие. Во время указанных действий гидроплан пытался снизиться у Маиоренгофа, но был подбит нашим огнем и на буксире уведен противником.

Одновременно с попытками произвести десант на побережье, противник перешел в наступление со стороны Усть-Двинска, заставив в течение дня отойти несколько назад левый фланг нашего расположения. На этом участке бой продолжается. На побережье в течение дня было спокойно. В районе Фридрихштадта наши войска в направлении станции Даудзевас остановили предпринятое противником наступление.

В районе Тальсена спокойно, наши части успешно продолжают очистку этого района от банд, грабящих население...**

**. Опущены пункты приказа по личному составу и по хозяйственной части. -- Ред.

Копия.

100. П

101. Неизвестное лицо -- Бермонту-Авалову

Ваше Превосходительство.

Разрешите довести до Вашего сведения, что марки, благодаря всевозможным обыскам, арестам и общей медленности в их заготовлении, фактически не могли быть своевременно высланы на фронт. Кроме того, предприниматель, согласно договора, имеет право на продажу известной части в свою пользу -- в этом его выгода и объяснение всего соглашения. Тем не менее, я настаивал на отправке марок во что бы то ни стало, но из этого, к сожалению, ничего не вышло. Даже столь небольшого количества как 260 000 шт[ук] не удается отправить с кап[итаном] Гершельманом из-за риска конфискации и ареста лиц, их везущих. Все разговоры о том, что мы тут занимаемся продажей марок, в лучшем случае заблуждение, в худшем -- клевета. Все марки в количестве 9-10 млн шт[ук] пребывают опечатанными. Разрешение вопроса о них -- часть общего вопроса, разрешаемого комиссией. Кроме того, приняты меры к получению их другими путями. Андрей Константинович [Реммер] уполномочил полковника Суворова принять марки по снятию ареста. Теперь Андрей Константинович, согласно Вашему приказанию, сложил с себя полномочия и финансовыми вопросами не ведает. Созданное им грандиозное дело рухнуло, но не по его вине. Он и все, кто вместе с ним работали, честно и самоотверженно шли к определенной цели -- сделать все, дабы жила Западная армия, в то время как другие мешали этому, очевидно по недомыслию. Марочное дело, как исключительно выгодное для армии, как крупный фискальный источник гербового, почтового и как налога на роскошь сбора, кроме того, доходов, которые могут быть от продажи марок за границу коллекционерам, и, наконец, синдикат, образованный А.К. [Реммером], разве все это не решение задачи, хотя бы даже все эти дела временно переживали кризис, как и все наше дело. До сих пор я Вам ничего не писал, так как обо всем Вам докладывал Андрей Константинович. Теперь разрешу Вам донести, что фон143 работает с нашей стороны в междусоюзной комиссии и, как владеющий двумя языками, он оказывает влияние отдельно на каждого члена комиссии и достигает результатов как в отношении признания Вас командующим, так и в финансовых вопросах. Кроме того, как русский представитель в комиссии работает А.И. Гучков, который находится под влиянием нашего офицера, друга Алексеева144, мичмана Клейбер[а].