Василий Коньков - Время далекое и близкое

Обстановка осложнялась. Противник прорвал оборону на нашем правом фланге, в стыке с соседней дивизией, и углубился в наш тыл. 576-й стрелковый полк вел бой, как говорится, с перевернутым фронтом и отходил к реке. Противник перерезал коммуникации. Прекратился подвоз боеприпасов и продовольствия. Создалась очень и очень опасная ситуация, и как раз в это время должны были подать самоходные баржи для переброски частей нашей дивизии через Финский залив в Ленинград.

В этой тяжелой обстановке требовались особо высокая дисциплина, организованность, четкость и твердый порядок, чтобы в условиях огневого воздействия врага посадить людей на суда, обеспечить передислокацию частей. Комиссар вместе с политработниками помогли мне и штабу выполнить эту трудную задачу. Дивизия не понесла потерь, вскоре сосредоточилась на окраине Ленинграда, чтобы вступить из боя в бой.

По приказу командования мы заняли оборону на Невской Дубровке...

Там познакомился, а потом и подружился с Овчаренко специальный корреспондент "Красной звезды" писатель Лев Славин.

- Я жил с ним в одной палатке, - рассказывал он потом. - Блиндаж, землянку невозможно вырыть: под нами - камень, гранит. Характерная деталь: в палатке, в углу, под наклонной брезентовой стеной, - самодельный шкафчик с книгами, единственная роскошь, которую позволил себе на фронте комиссар. Он не пил спиртного, не курил, считал, что и на фронте человек не должен поддаваться слабостям. Он весь сиял душевной чистотой. Это был жизнерадостный, откровенный человек с рыцарским характером, храбрый и прямой...

Так писатель-краснозвездовец Лев Славин обрисовал облик комиссара, о котором решил писать повесть.

Увы, не суждено было Льву Славину создать повесть об этом прекрасном сыне партии. Не увидели мы и Владимира Андреевича в ликующем после снятия блокады Ленинграде, в поверженном Берлине. Он погиб в сорок втором под Волховом.

А если точнее, не погиб! Живет комиссар в сердцах всех, кто его знал, его дела живут в сердцах молодых защитников Родины.

...Командование 115-й стрелковой дивизией временно принял полковник Н. В. Симонов. Через несколько дней прибыл новый командир - полковник А. Ф. Машошин. Комиссаром дивизии был назначен бывший начальник политотдела Л. П. Федецов. Я радовался, что проверенные в боях люди остались рядом со мной.

Штаб Невской оперативной группы состоял из группы командиров-операторов, командующего артиллерией и начальника штаба. Добавлю, ни средств связи, ни собственного транспорта у нас не было. Я решил сохранить за штабом НОГ связь 115-й стрелковой дивизии. Отсюда, с командного пункта дивизии, расположенного недалеко от переправы, было удобно управлять войсками. Тем более что штаб 115-й стрелковой дивизии во главе с Н. В. Симоновым перебрался за Неву, на Невский пятачок.

Теперь на плацдарме были в основном все части 115-й дивизии и 4-й бригады морской пехоты. Для укрепления обороны правого берега Невы в Невскую оперативную группу прибыла 11-я отдельная стрелковая бригада. Она заняла оборону на участке 115-й дивизии. Ей подчинялись истребительные батальоны народного ополчения. Одновременно эта бригада обеспечивала форсирование Невы другими частями, частью сил вела боевые действия на плацдарме.

Я придирчиво проверил боеспособность частей Невской оперативной группы и ознакомился с новыми разведданными о противнике. Ничего утешительного для нас не было. К полевым фашистским частям, первыми вышедшим на левый берег Невы, прибавились еще части 7-й авиадесантной, 20-й моторизованной, 96-й пехотной и 207-й охранной дивизий. Их поддерживали танковые подразделения и авиация.

Враг стремился во что бы то ни стало сбросить нас с плацдарма. И мы с неимоверным трудом сдерживали его натиск.

Такова была реальная обстановка на Неве. Ее я представлял в деталях. И все, как есть; доложил генералу армии Г. К. Жукову, когда меня в очередной раз вызвали в Смольный. Он выслушал мой короткий доклад. Потом подвел к карте, сориентировал в обстановке под Ленинградом и Тихвином. Подчеркнул большое значение операции на Неве, которую следует продолжать, добиваясь целей, поставленных перед Невской оперативной группой. Георгий Константинович также информировал, что в двадцатых числах октября в состав Невской оперативной группы придет несколько дивизий. На пополнение прибудет и особая часть, имеющая на вооружении орудия большой огневой мощи, которые будут применяться под Ленинградом впервые. Это были "катюши".

Командующий приказал войскам Невской оперативной группы перейти в наступление с целью разгрома шлиссельбургской группировки противника. Присутствовавший при этом разговоре член Военного совета А. А. Жданов спросил меня о том, сколько времени потребуется для подготовки операции.

- Пять дней будет достаточно, - подумав, ответил я, - чтобы переправить на левый берег вторые эшелоны.

А. А. Жданов негромко, но очень твердо сказал, что в городе остается продовольствия на два-три дня и что такого времени на подготовку операции дать невозможно, надо действовать немедленно.

На этом разговор был закончен.

Я торопился в Невскую Дубровку, но выбраться из города ночью во время бомбежки было нелегко. Регулировщицы не раз останавливали машину, предупреждали:

- Дальше проезда нет, только что разорвалась фугаска, там завал...

Никогда не забуду своего шофера туляка Петра Воронина. Читатель уже знает, что мы с ним были вместе в больших походах в мирное время, в советско-финляндскую войну. Это был личный водитель, помощник, друг, близкий мне человек. Не раз спасал он мне жизнь. Благодаря его находчивости нам и на этот раз удалось благополучно миновать все завалы и пожары.

Утром войска Невской оперативной группы получили приказ готовиться к наступлению. И тут нам крепко помогли "катюши", которые дали по врагам несколько залпов. Зрелище было потрясающим. Я видел на лицах бойцов слезы радости и гордости.

После короткой артиллерийской подготовки части 115-й дивизии и 4-й бригады морской пехоты перешли в наступление. Не буду в деталях описывать ход этих боев. Скажу, что успеха у нас не было. Нам не хватало не только времени на подготовку, но и в первую очередь артиллерии, авиации и танков для сопровождения пехоты. А к этому времени противник очень плотно окружил плацдарм, укрепил свои позиции, прикрыл их массой огневых средств. Кроме того, через несколько дней 54-я армия была перенацелена на другое, тихвинское направление и нам не с кем было "взаимодействовать, операцию проводили самостоятельно. Ставка требовала не прекращать наших активных действий.

Мы предприняли еще несколько атак. Но сил было явно недостаточно. Оставалось одно - перейти к обороне плацдарма, отбивать контратаки противника, заботясь о том, как нанести ему возможно больше потерь.