Сэм Ваагенаар - Мата Хари

В назначенное время она была на месте. Ее провели в комнату, где работал фон Калле.

– Мадам, – сказал он. – Я не знаю, почему вы именно мне оказали честь вашим визитом. Не в моей привычке принимать дам, которые, возможно, подосланы нашими врагами, но я установил, что о вас такого сказать нельзя.

– Ну и как же вы это выяснили? – спросила она с улыбкой.

– Да потому что я уже десять месяцев как майор, а агенты вражеских разведок это точно знают. Но когда вы мне писали, вы воспользовались старым ежегодником. Я вижу по вашей визитке, что вы голландка? Вы знаете немецкий язык?

– Отлично знаю. И французский тоже.

– Так о чем вы хотели поговорить со мной?

– Меня арестовали в Англии на четыре дня, потому что приняли меня за немку, которая путешествует с фальшивым голландским паспортом. Они настаивали на том, что я – некая Клара Бенедикс… Что все это значит?

– Вы прекрасно говорите по-немецки. Где вы научились?

– Я три года прожила в Берлине.

– Тогда вы, должно быть, знакомы с немецкими офицерами.

– С очень многими.

– Можете назвать мне некоторых?

Мата Хари назвала нескольких и рассказала, что ее любовником был Альфред Киперт. Фон Калле знал об этой связи. Он сказал, что как-то раз видел Мата Хари на обеде в отеле «Карлтон» и знает еще, что она однажды сопровождала Киперта на маневрах в Силезии.

– Тогда вы именно та женщина, которую он так ревновал, – добавил он. Потом заверил ее, что он ничего не знает об ее трудностях в Фалмуте и ничего не знает о Кларе Бенедикс. Этими делами, видимо, занимался барон фон Роланд в Барселоне.

«Беседа была очень приятной. Фон Калле предложил мне сигарету, и мы заговорили о высшем обществе Мадрида. Я старалась показать себя с самой лучшей стороны. Я играла ножками и делала все, что делает женщина, чтобы влюбить в себя мужчину. И я знала, что фон Калле заглотнул наживку. Когда он комфортно откинулся на спинку кресла, то вдруг сказал: – Я устал. Подготовка десанта немецких и турецких солдат с подводных лодок на марокканском побережье, во французских владениях, очень меня измучила. Я отдаю ей все мое время.

Вскоре после этого она вышла из бюро фон Калле. Вечером того же дня она в письме сообщала капитану Ладу эту сенсационную новость. Она рассказала ему о высадках с подводных лодок на марокканском побережье и о том, что барон фон Роланд является резидентом немецкой разведки в Барселоне. В заключение она написала: «Я жду ваших указаний; я могу делать с моим немцем все, что пожелаю».

На следующий вечер, в воскресенье, Мата Хари была приглашена на ужин одним из атташе голландского посольства, господином Г. де Витом. Они встретились в «Палас-Отеле», где он познакомил ее с еще одним господином, постарше, «с ленточкой ордена Почетного легиона в петлице и немного прихрамывающим». Это был полковник Данвинь, французский военный атташе.

Следующим вечером Мата Хари снова была приглашена господином де Витом по случаю гала-ужина в отеле «Ритц». После ужина она встретила в холле полковника Данвиня, сидевшего за другим столом. Он сделал ей комплимент из-за ее восхитительного платья. Согласно Мата Хари, которая продолжала объяснять с интересом слушавшему ее Бушардону все подробности своего впутывания в шпионские круги Мадрида, полковник Данвинь сказал: – Мадам, мои глаза никогда не видели ничего более гармоничного, чем вы, когда вчера вы вошли в «Палас-Отель».

«Потом он подсел ко мне и вел себя как настоящий влюбленный. Так, что мне это даже было неприятно. Я снова и снова танцевала с голландским атташе. Но когда я возвращалась, полковник упрямо продолжал беседу со мной. Однажды он спросил меня, откуда я, и я рассказала ему о трудностях, с которыми столкнулась во время путешествия. Потом он спросил, что я делаю в Мадриде. Я, улыбаясь, сказала: – Мой полковник, никакого повода для беспокойства… Я на вашей стороне.

Он пожал мне руку, и я продолжила: – Ели бы я познакомилась с вами всего днем раньше, то мне не пришлось бы мучиться, отправляя мои сведения в Париж. Я бы передала письмо лично вам. Оно тогда пришло бы раньше.

– А что за сведения?

Я рассказала ему все, что знала, и упомянула имя фон Калле, сказав, что нашла его слегка усталым, но мягким, как ягненок. Полковник ответил, что фон Калле и ему показался несколько бледным, когда он видел его в последний раз».

На следующий день полковник Данвинь ожидал ее в читальной комнате отеля «Ритц» и «практически разыграл сцену ревности». Он пожелал знать, с кем она сидела. Потом он сказал: – Я много раздумывал над нашей беседой вчера вечером. Не можете ли вы выяснить, где высадились на сушу эти офицеры и солдаты в Марокко?

Мата Хари заметила, что «нельзя так торопить события». Но полковник настаивал на новой информации.

«Потому я посетила фон Калле под предлогом, что, мол, забыла кое-что у него спросить. – Я хотела бы через Швейцарию и Германию вернуться в Голландию, – сказала я. – Я знаю, что на немецкой границе все очень точно и строго. Не могли бы вы мне помочь и немного облегчить эту часть моего путешествия?»

Фон Калле выразил сожаление. Он ничего не может тут сделать, сказал он. Потом он предложил ей сигарету.

«Я играла ту же игру, что и во время моего первого визита. Прошло немного времени, и я поняла, что фон Калле уже возбужден и его тянет на авантюры. Я выпустила дым ему в лицо и мягко спросила: – Ну – все еще устал? Все еще слабый? Все еще занят делами?

– Не говорите об этом, – ответил он. – Я смогу спокойно отдохнуть лишь после того, как все это дело закончится.

– Но это ведь очень большая операция, должно быть, – высадить людей с борта подводной лодки на берег Марокко. Где и как вы сможете справиться с такой задачей?

– Красивым женщинам не следует задавать слишком много вопросов, – ответил фон Калле».

Мата Хари знала, что она действует слишком прямо и быстро. Она перевела разговор на фотографии, которых много было в его бюро. А потом она ушла. Позже в тот же день пришел полковник Данвинь, чтобы получить ответ на свой вопрос. Она сказала ему, что то, что он потребовал от нее, было совершенно «по-детски», и что «если бы мне самой не хватило ума, то все дело уже было бы потеряно. В следующий раз позвольте мне действовать по моим собственным правилам».

«На следующий день полковник пришел один раз после обеда и еще один раз после ужина. Он продолжал демонстрировать на публике мне свою влюбленность. Еще через день он появился опять и сказал: – У меня очень много работы, и я должен сопровождать генерала Лиоте в Париж. Он попросил меня подарить ему на память мой маленький букетик фиалок и мой носовой платок и спросил, может ли он что-то сделать для меня в Париже.