Михаил Росляков - Убийство Кирова Политические и уголовные преступления в 30-х годах

Конечно, формулировка во втором издании учебника — о делегатских разговорах — неосторожна и бездоказательна, стоило ли ее давать? Вместе с тем в руководящих кругах партии, среди активистов разговоры о замещении Сталина бесспорно были, но в другой плоскости. В 1923 году не было очевидной кандидатуры, чтобы заменить Сталина на посту генсека, да и обстановка не была благоприятной для этого шага. Е. Я. Драбкина в рукописном варианте своего произведения «Зимний перевал», ссылаясь на авторитет своих родителей, утверждает, что в кругах партии в 1923 году называли только одну кандидатуру — М. В. Фрунзе. Так ли? Не знаю. Но как делегат I съезда СССР (декабрь 1922 года) хорошо помню, с каким энтузиазмом делегаты съезда встречали М. В. Фрунзе, его горячее выступление на съезде. Вспоминаю и то, как в предшествующие декабрьские дни на X Всероссийском съезде Советов М. И. Калинин назвал Фрунзе «победителем Врангеля» и какую восторженную реакцию делегатов это вызвало.

В том же 1934 году имя Кирова вполне могло фигурировать как возможный и удачный вариант замены генсека, особенно под впечатлением его триумфа на самом съезде. Да и сам Сталин, пуская пробные шары о здоровье, приближении старости и в связи с гибелью Н. С. Аллилуевой, в какой-то мере намекал на Кирова, что рельефно выделилось при обсуждении вопроса 10 февраля 1934 года — о переводе Кирова в Москву. Да и в Политбюро стало другое соотношение сил, чем это было в 1922–1924 годах. Ни Троцкий, ни Зиновьев, ни Каменев, ни Бухарин уже не могли реально котироваться на пост руководителя ЦК — особенно в свете замечаний Ленина.

К 1934 году подавляющая группа членов Политбюро ЦК — Орджоникидзе, Куйбышев, Киров, Косиор познали горечь вздорного, самолюбивого характера Сталина, многому научились. Сложилось крепкое, мудрое ядро партии. В их среде Сталин уже не мог безраздельно доминировать, если… не применять своих качеств лукавого, хитрого властолюбца. Терпелось многое, подобно тому как в семьях, где имеется устрашающее, своенравное дитя. Но ведь оно свое и потому терпимо.

Годы борьбы с уклонистами, оппозиционерами за ленинскую линию создали авторитет не только Сталину, но и другим руководителям партии. Огромная работа по руководству хозяйством и крупнейшими организациями партии (Ленинград, Украина) также поднимала таких товарищей, как Серго, Куйбышев, Киров, Косиор, в глазах партии, народа. А личные качества этих товарищей— их обаяние, доступность — способствовали укреплению их роли в партии. Естественно, что многие руководящие члены партии, активисты — а они и были в большинстве своем делегатами съезда, — не раз между собой толковали по многим вопросам, в том числе и о генсеке.

В беседах с некоторыми товарищами мы также касались этой темы; ведь это естественно для членов партии — задумываться над вопросами жизни и деятельности партии, положения дел в ее рядах, в какой-то мере оценивать своих руководителей. Этот интерес вполне закономерен до тех пор, пока он не превращается в сплетни или катализатор закулисных интриг. Да, по совести говоря, в разговорах на тему о замещениях никогда не предполагалось немедленной или насильственной замены Сталина; обычно речь шла о том, что партия выросла, окрепла, что сейчас в Политбюро есть люди, способные заменить и Сталина, если в этом возникнет необходимость.

Конечно, мы, ленинградцы, гордясь Миронычем, с радостью встречали и поддерживали высказывания работников других областей и районов, когда они тепло и восторженно отзывались о Кирове, а таких было много, и в искренности их мы не сомневались. Повторяю, особенно это было заметно на съезде и после него, так что разговоры о Сталине и Кирове, конечно, были среди делегатов так же, как и не в их среде.

Не знаю, удалось ли мне доказательно и убедительно показать сложность изменения, развитие отношений Сталина и Кирова, но я попытался это сделать в интересах понимания проблемы и устранения ложных, придуманных версий, уводящих в сторону от истины.

Заключение

Личные воспоминания о событиях, связанных с убийством Кирова, впечатления и думы за истекшие почти четыре десятка лет, общения с большим кругом думающих, в какой-то мере осведомленных людей дали мне возможность еще раз проанализировать все, создать свою концепцию трагедии.

Итак, убийство совершил Николаев. Кто стоял за его спиной, кто им руководил? Совершенно бесспорно, что к покушению причастны ответственные работники органов государственной безопасности того времени: Я. С. Агранов и его ближайший человек И. В. Запорожец.

При выборе исполнителя задуманного преступления организаторы остановились на Николаеве. Ему внушалось, что в неустройстве его судьбы виноваты руководители Ленинградской организации, и прежде всего лично Киров; была подброшена и грязная инсинуация о близости Кирова и Мильды Драуле, жены Николаева. Тем самым подогревались в Николаеве чувство ревности, желание расчета с «соперником». С апреля 1934 года до дня убийства Николаев всячески отлынивал от предлагаемой ему работы, но, очевидно, получил те 30 сребреников, которыми с древних времен оплачивают вероломство и предательство. В течение последних 6–7 месяцев 1934 года Николаев дважды подбирался к Кирову, и органы дважды его отпускали безнаказанным. Конечно, надо отчетливо понимать, что одно дело — покушение на кого-либо, другое — смертельный исход этого покушения. Возможно, что организаторы покушения и не ставили своей задачей обязательно убить Кирова, а хотели лишь бросить тень на него, подорвать его популярность в народе. Смертельный исход организованного покушения, возможно, был следствием и роковых случайностей, о них рассказано в основном повествовании: а) Киров не должен был 1 декабря заезжать в Смольный, но приехал. б) Киров не пошел по предусмотренному инструкцией пути через правый угловой подъезд Смольного, а следовал по привычному пути, через центральный вход. в) Охраняющий Кирова сотрудник НКВД Борисов, вопреки существовавшей инструкции, отстал от опекаемого. Борисов явно не соответствовал своей роли, и эта вина, конечно, руководства НКВД в Ленинграде. г) В том коридоре, где совершилось злодейское убийство, не оказалось в этот краткий, роковой миг никого, и злодей оказался наедине со своей жертвой.

А какова роль Сталина? Знал ли он о подготовке покушения? Конечно, никаких документов на этот счет нет, не было, да и не могло быть. Организаторы хорошо знали, что Сталин видит в Кирове опасное противопоставление, что растущий авторитет Кирова начинает ставить под сомнение монополию руководства Сталина; вокруг Кирова и в самом Политбюро образуется ленинское ядро, не говоря уже о его популярности в партии и среди народа.