Александр Майсурян - Другой Ленин

«Особую страстность, — вспоминал П. Лепешинский, — и бьющую ключом жизнь в наши вокальные увлечения вносит Владимир Ильич… Он входит в раж и начинает командовать:

— К черту «Такую ее долю», — выкрикивает он, — давайте зажарим «Смело, товарищи, в ногу».

И тотчас же… спешит затянуть своим хриплым и несколько фальшивым голоском, представляющим нечто среднее между баритоном, басом и тенором:

Смело, товарищи, в ногу,Духом окрепну в в борьбе…

И, когда ему кажется, что честная компания недостаточно отчетливо фразирует козырные места песенки, он, с разгоревшимися глазами, начинает энергично в такт размахивать кулаками, нетерпеливо притоптывать ногой и подчеркивает, в ущерб элементарным правилам гармонии, нравящиеся ему места напряжением своих голосовых средств, причем очень часто с повышением какой-нибудь ответственной ноты на полтона или даже на целый тон…» «Голос был громкий, — рассказывала Крупская, — но не крикливый, грудной. Баритон… Любил напевать и насвистывать. Любил песню тореадора».

Мария Ульянова подтверждала, что певцом Владимир Ильич был далеко не блестящим, что он и сам охотно признавал: «Помню обычный финал его пения, когда он принимался за романс «У тебя есть прелестные глазки». На высоких нотах — «от них я совсем погибаю» — он смеялся, махал рукой и говорил: «Погиб, погиб».

«Я могу двадцать раз слышать одну и ту же мелодию, — признавался Ленин, — и не запомнить ее».

Г. Кржижановский замечал: «Владимир Ильич особенно любил переведенные мною с польского языка революционные песни «Варшавянка» и «Беснуйтесь, тираны». Между прочим, русский текст «Варшавянки» Кржижановский сочинил, сидя в Бутырской тюрьме:

Вихри враждебные веют над нами,Черные силы нас злобно гнетут.В бой роковой мы вступили с врагами,Нас еще судьбы безвестные ждут…

Ленину нравились и любовные романсы… По свидетельству Лепешинского, уже упомянутый выше романс «Нас венчали не в церкви» производил на Ленина прямо-таки магическое действие: «Владимир Ильич, откинувшись на спинку дивана и охватив руками колено, весь уходил при этом внутрь самого себя и, видимо, переживал какие-то глубокие, одному ему ведомые, настроения».

С особенным удовольствием ссыльные распевали комическую песенку «Туруханская», сложенную Мартовым:

Там, в России, люди очень пылки,Там к лицу геройский им наряд,Но со многих годы дальней ссылкиБыстро позолоту соскоблят.

И порывы эти все сведет на нольСдобренный махоркой алкоголь…И глядишь, плетется доблестный геройВ виде мокрой курицы домой…

Сам Владимир Ильич умел играть на гитаре, которую в Шушенском одалживал у соседа-крестьянина по фамилии Заверткин. Тот замечал: «В.И. частенько играл, и притом очень хорошо».

Советский фольклор 70-х годов, который старательно высмеивал всю биографию Ленина, не обошел вниманием и его песенно-музыкальное увлечение. Один из анекдотов на эту тему: «Надежда Константиновна играла на рояле, а Владимир Ильич пел. Получалось препротивнейше».

Глава 5

«Моя безграничная дружба посвящена 2–3 женщинам»

У него была жена, ее звали Крупская, у них были одни и те же мысли.

Ленин имел очень много детей, которых любил и баловал.

Старшего звали Александром.

Пионерам Ленин повязывал бантики.

«Никакой пташечки прилететь не собирается…» История отношений Владимира Ульянова и Надежды Крупской частично уже рассказана выше. Их обоих приговорили к трехлетней ссылке в Сибирь — но Крупскую несколько позже, чем Ульянова. Тогда он сделал ей предложение стать его женой.

«Ну что ж, женой, так женой», — осторожно ответила она.

Крупская не вполне понимала, что ей предлагают: то ли «настоящий» брак, то ли какую-то хитрость, которая просто позволит двум ссыльным отбывать наказание вместе. Вскоре стало ясно, что брак будет «настоящим». «Мы ведь молодожены были, — говорила она позднее, — и скрашивало это ссылку. То, что я не пишу об этом в воспоминаниях, вовсе не значит, что не было в нашей жизни ни поэзии, ни молодой страсти…».

Родные молодых супругов ожидали, что вскоре в семье появится ребенок. Но этого не произошло: рождению младенца помешала базедова болезнь, которая развилась у Крупской. В апреле 1899 года она писала из ссылки свекрови: «Что касается моего здоровья, то я совершенно здорова, но относительно прилета пташечки дела обстоят, к сожалению, плохо: никакой пташечки что-то прилететь не собирается…»

«Я всегда очень жалела, — признавалась позднее Надежда Константиновна, — что у меня не было ребят».

Сходные чувства испытывал и Владимир Ильич. Однажды в эмиграции он заметил со вздохом о каком-то товарище: «Он, видите ли, пишет, что через некоторое время, счастливец, его жена ждет ребенка…» «Ленин, — писал Г. Соломон, — как и его жена, Надежда Константиновна, очень, но тщетно хотели иметь ребенка».

В своих сочинениях Ленин резко осуждал некую воображаемую «мещанскую парочку, заскорузлую и себялюбивую, которая бормочет испуганно: самим бы, дай бог, продержаться как-нибудь, а детей уж лучше ненадобно».

Не терпел он и высокомерного отношения к прекрасному полу. «Это очень умная женщина», — заметил он как-то о своей жене. Большевик Владимир Бонч-Бруевич был свидетелем, как в эмиграции на улице Ленин признался одному знакомому:

— Люблю путешествовать, особенно вдвоем вместе с Надей.

— Ну уж, — грубовато засмеялся его собеседник, — нашли что интересного… Я понимаю вдвоем, это да…

Он хотел продолжить, но Ленин покраснел и перебил его:

— Как? С женой-то не интересно?.. А с кем же?.. Эх, вы…

Вскочил на велосипед и быстро поехал прочь, оборвав таким образом разговор.

В домашнем хозяйстве Владимир Ильич не стеснялся выполнять некоторые обязанности, которые в то время считались чисто женскими: пришивал пуговицы, чистил одежду и т. д. Однажды он услышал, что к чаю нет хлеба, и возмутился:

— Ну уж за хлебом это я пойду! Почему ты, Надя, мне раньше этого не сказала?.. Должен же я принимать участие в хозяйстве…

Сердечные отношения у Владимира Ильича сложились и с матерью жены — Елизаветой Васильевной. Крупская: «Раз как-то сидит мать унылая. Была она отчаянной курильщицей, а тут забыла купить папирос, а был праздник, нигде нельзя было достать табаку. Увидал это Ильич. «Эка беда, сейчас я достану», — и пошел разыскивать папиросы по кафе, отыскал, принес матери».