Александр Беляков - Валерий Чкалов

Мы с Валерием ломали себе головы над тем, откуда могли взяться лишние 300–400 килограммов горючего. Сначала возникла теория, что взятое нами горючее имеет удельный вес, сравнительно меньший, чем в прошлом году, и что, дескать, поэтому бензосчетчик мог делать ошибку и насчитал больше, чем нужно. Но эта теория оказалась несостоятельной, потому что бензосчетчик отмеривал горючее не по весу, а по литражу.

Затем возникло предположение, что, может быть, перед отлетом залили нам избыток горючего и ничего об этом не сказали. Но и это казалось маловероятным…

Пока мы занимались рассуждениями, Байдуков, пройдя Портленд, набирал высоту и слепым полетом шел в облаках дальше по трассе воздушной линии Сиэтл — Сан-Франциско.

Самолет идет вслепую вдоль трассы воздушной линии, а в кабине еще продолжается спор о количестве бензина. Я помогаю Байдукову оценить рельеф местности. Надо срочно набирать высоту, иначе самолет врежется в какую-нибудь возвышенность. Когда мы опускались к Портленду, я видел высокие холмы, ощетинившиеся темным густым лесом.

Но сейчас мотор работает с особенной четкостью. Его 12 цилиндров и винт поют победную песню, словно каждой своей деталью прославляя труд наших советских рабочих, инженеров и ученых.

Мягко врезаемся в облачную мглу. Самолет идет уверенно и твердо. Наберем высоту до 3000 метров и тогда наверняка выйдем из облаков.

Прислушиваемся к сигналам радиомаяка Портленда. Они понятны. Сейчас слышу знакомую букву А. Надо изменить курс градусов на 10–15 вправо. Постепенно слышимость буквы А пропадает, и в наушниках устанавливается ровный спокойный тон, прерываемый периодически позывными.

Байдуков пробует выйти из зоны вправо. Тогда начинает «прослушиваться» буква Н. Если же самолет идет в зоне одного сплошного тона, это значит, что мы продвигаемся строго по трассе воздушной линии.

Но тут неожиданно появились новые неприятности: в расходном баке под ногами первого летчика стал понижаться уровень бензина.

Если в центральных баках еще остался бензин, то с помощью альвейера можно взять горючее и наполнить им расходный бак. Байдуков работает альвейером, но качает только воздух. Георгий показывает знаком, просит Валерия помочь. Но и это напрасно. «Может быть, в бензопроводе воздушная пробка, и при быстрых движениях альвейером бензин все-таки потечет в расходный бак», — подумал я, берясь также за альвейер. Произошло короткое совещание в облаках на высоте 2500 метров.

Если даже и есть бензин в центральных баках, мы не можем подать его в расходный бак. Можно ли лететь дальше?

— Нельзя, — говорит Валерий.

Тем временем в расходном баке бензиномер дошел уже до зеленой отметки. Значит, осталось всего 90 килограммов. Если с таким «запасом» горючего пробивать облачность вниз, продвигаясь на юг, то можно врезаться в какую-нибудь возвышенность. Решаем вернуться в Портленд.

В 15 часов 41 минуту делаем разворот по радиомаяку. Самолет, снижаясь, идет обратно к месту посадки.

В справочнике об американских аэродромах ищу снимки и описание городов Портленда и Ванкувера, расположенных на берегах реки Колумбии. Военный аэродром в Ванкувере по двум огромным мостам через реку легче отыскать. Передаю снимок аэродрома Чкалову и Байдукову. Его признаки настолько характерны, что я совершенно спокоен за посадку. Байдуков выведет самолет по радиомаяку на реку, а затем по двум мостам найдет военный аэродром. На нем, вероятно, больше порядка, чем на гражданском, да и оснащен он намного лучше.

Теперь я свободен и хочу навести порядок в кабине. Следы нашего почти трехдневного пребывания в ней слишком заметны. Убираю различные вещи и карты. Ненужную мелочь выбрасываю за борт.

Самолет уже вышел из облаков. Под нами окрестности большого города, постройки, фабрики. По улицам ползут стайки автомобилей. Необычно большое их количество сразу же бросается в глаза.

Высота нижнего слоя облаков всего 100 метров. Идет слабый дождь. Дороги и поля мокрые. Все же мосты различаем хорошо. Слева на берегу зеленое поле, ангары и несколько самолетов. Разбираемся в размерах аэродрома и подходах к нему. Американский аэродром явно маловат для нашего самолета — даже самая длинная его полоса всего около 700 метров.

Байдуков полого снижает машину и ведет ее почти у самой земли. Надо приземлиться у края аэродрома, иначе АНТ-25 обязательно прокатится до забора или до ангаров. Садиться же на аэродром «с треском» желания нет.

Наконец прикосновение. Отлично!.. Зажигание выключено, но тяжелый трехлопастный винт продолжает еще вращаться по инерции. В конце пробега Байдуков снова включает зажигание, и мотор послушно работает на малых оборотах.

Замечаю время — 16 часов 20 минут 20 июня 1937 года. Первый в мире беспосадочный перелет СССР — США завершен!

Мы пробыли в воздухе 63 часа 16 минут. За это время самолет прошел по воздуху (с учетом встречного ветра) 11 340 километров; если считать по земле, учитывая все изгибы и обходы, то наш путь был равен 9130 километров. Расстояние же по дуге большого круга от Москвы до города Ванкувер, входящего в штат Вашингтон, — 8582 километра.

НАШЕ ОТКРЫТИЕ АМЕРИКИ

Чкалов не спеша пробирается к заднему люку, открывает его и спрыгивает на американскую землю.

И в Москве, и во время полета мы много думали о том, как, не зная английского языка, будем объясняться в Америке.

Овладеть языком в короткий срок не представлялось возможным. Я немного знал французский, где-то в глубине моей памяти сохранились кое-какие немецкие слова. Но английским никто из нас не владел.

Что касается связи по радио, то здесь мы считали себя обеспеченными. Разработанный нами небольшой код был своевременно отправлен в Америку. С помощью его можно было договориться обо всем, что нужно в полете. Кроме того, в Сиэтле находился представитель Амторга, присутствие которого вселяло полную уверенность в поддержании связи.

Когда самолет находился над Канадой и мы начали работу с американскими станциями, возникла необходимость передать кое-что и не содержащееся в коде. Я написал радиограмму русскими словами, но латинскими буквами, передал ее азбукой Морзе и через некоторое время получил ответ. Итак, нас поняли! Стало ясно, что в Америке вполне можно обходиться русским языком — понимают!

…Наш самолет появился над аэродромом неожиданно для всех: видимость была настолько плохая, что служащие аэродрома заметили нас только в момент, когда самолет пошел на посадку. Сейчас же от ворот аэродрома отделилось несколько автомобилей. К нашему самолету поодиночке и группами начали подбегать люди. Мы с Байдуковым медлили вылезать из кабины, предвкушая удовольствие посмотреть, как Чкалов с помощью жестов будет объясняться с американцами.