Павел Батов - В походах и боях

Что мы найдем завтра в Керчи?..

Отход войск 9-го стрелкового корпуса на Керченский полуостров осуществлялся в труднейших условиях. На Керчь отступали 156, 271 и 157-я стрелковые дивизии; они героически сражались на Ишуньских позициях и там израсходовали почти все свои силы. Но к Керчи также отходили две полнокровные дивизии А. Н. Первушина и И. С. Савинова. Однако они действовали сами по себе, не управляемые командиром корпуса. Мне известно, что Н. П. Баримов связался в Джанкое с комдивом 106-й и посоветовал ему подчинять при отходе разрозненные отступающие подразделения. Между прочим, полковник Первушин уже это делал, и весьма оригинально. Он ставил на пути отхода кухни и машины с продовольствием. "Вы же знаете, - говорил на Тамани полковник, - когда солдат видит дымящуюся кухню, он сразу соображает: здесь порядок! И идет сюда, как на ориентир..."

На пути к Керченскому полуострову наши отходящие соединения пользовались каждым рубежом, за который можно было зацепиться, чтобы сдерживать немецкие дивизии. На НП к Первушину прибыл полковник Титов:

"Немцы выходят на железную дорогу Армянок - Джанкой". Здесь, в районе Чокрак (Неточное) - Чирик (Чапаеве) сто шестая дала противнику бой. Комдив выдвинул сюда 534-й стрелковый полк подполковника А. Г. Сергеева и гаубичный полк Г. Б. Авина. Об артиллерийском мастерстве Авина уже упоминалось не раз, а подполковник Андрей Григорьевич Сергеев был кадровым офицером, воевал еще с басмачами в Средней Азии. "Ничего, товарищи, выдержим", - это от него чаще всего можно было слышать. И у Неточного его полк на рубеже стоял прекрасно, на трое суток задержал противника и тем помешал ему отрезать наши части у Сиваша на Чонгаре.

Далее дивизия отходила на Джанкой. На улицах уже стрельба. Несутся конные разведчики: появились немецкие танки, раздавили одну нашу батарею. И. А. Севастьянов имел при штабе батарею 76-миллиметровых пушек, развернул вдоль улицы. Вражеская атака сразу заглохла. В течение двух последних дней октября 100-я дивизия вместе с частями из 271-й и 276-й дивизий вела оборонительный бой на рубеже реки Салгир, юго-восточнее Джанкоя. Именно к этим дням относится сообщение Совинформбюро: "Большую стойкость в борьбе с фашистами проявили бойцы, командиры и политработники части тов. Первушина". Насколько упорными были эти бои, говорят такие тяжелые цифры: у подполковника Сергеева 25 октября в полку было 2235 человек, к 1 ноября осталось 506. Правда, этот полк находился на самых решающих участках.

Но во всех этих жестоких боях, при всей стойкости наших людей, был существенный недостаток - имелась частная цель и упускалась общая. А общей целью в то время должно было стать удержание Акмонайских позиций. Командиры дивизий тут ни при чем, боевые действия имеют свою логику, и горизонт комдива, естественно, ограничен более узкими задачами. Он видит рубеж, на котором его дивизия может дать наседающему врагу по зубам, и встает на этом рубеже, и дерется до последнего. В результате на Акмонайские позиции, преграждающие противнику путь на собственно Керченский полуостров, наши соединения вышли ночью 4 ноября, понеся большие потери в личном составе, имея несколько снарядов на орудие и десяток-полтора патронов на винтовку. И все же они в течение двух дней отбивали вражеские атаки. Из донесения по оперативной обстановке за 6 ноября: "Группа Дашичева, имея ослабленный боевой состав, под натиском пяти пехотных дивизий, двух кавбригад (румыны) вынуждена была оставить Акмонайские позиции и отойти на рубеж: Астабань (Камьппенка), Карач (Куйбышево), Керлеут (Мошкарово), Копыл (60 километров западнее Керчи)". Тут все правильно, кроме одного: никакой "группы Дашичева" не было.

Занялось утро 7 ноября. Миноносец "Незаможник" приближается к Керчи. Взоры оперативной группы прикованы к полуострову. Пожары и разрывы снарядов примерно обозначают линию фронта: немцы недалеко от города. Стало очевидным, что полуостров уже занят противником. В шлюпку - и на берег. Сразу на командный пункт генерала И. Ф. Дашичева. Из его доклада трудно было установить истинное положение дел, управление войсками он потерял. Пришлось командирам оперативной группы взять все в свои руки. Трудность состояла в том, что в составе группы не было специалистов-операторов штабной службы. В нее включили крепких, волевых политработников и командиров артснабжения. Товарищи работали самоотверженно, расчищая тылы, направляя на передовую всех, кого можно было направить. Меня радовало то, что в Керчь отправлялись твердые духом политработники, люди, в своем большинстве способные личным примером мужества и горячим словом повести за собой бойцов.

На дорогах все было забито транспортом. Мы с командиром корпуса ехали на передовую.

- Что же вы наделали, генерал?.. - спросил я у него.

Он промолчал.

- Сегодня вы будете эвакуированы на Тамань с задачей обеспечить подготовку позиций для размещения войск, которые, возможно, придется перебрасывать с Керченского полуострова, - сказал я. - Мы с вами головой отвечаем за то, чтобы противник на наших плечах не ворвался на Северный Кавказ...

По дороге встретили невысокого коренастого полковника с рукой на перевязи.

- Юхимчук! Александр Харитонович!.. Он подошел.

- Сильно ранило? Очень больно?

- Больно? Обстановка больнее, товарищ генерал...

- Сколько у вас штыков? Как держитесь?

- Не более пятисот, с трудом сдерживаем натиск противника. Сейчас дивизия ведет бой за Султановку. Теперь я могу вас просить помочь боеприпасами? У нас иссякли снаряды...

Трудно передать нашу горечь, досаду, когда стало известно, что запасы снарядов в Керченском арсенале по калибру не подходят к полевым орудиям. В ряде случаев мы вынуждены были доставлять боеприпасы самолетами с Тамани.

106-я дивизия занимала оборону на железной дороге (левее нее, последовательно, стояли подразделения 320, 157 и, наконец, 156-й дивизии). Под вечер гром боя уже затихал. Измотанный, до предела уставший, командир дивизии дремал, положив под голову кулак.

- Ну, как у вас дела, Первушин?.. Подождите, я взгляну на свою карту.

Из доклада видно, что боеприпасы у него были на пределе. Как и от полковника Юхимчука, я услышал ту же просьбу: нужен какой-то порядок в тылах, за снарядами не проедешь по дорогам, регулирование движения нарушено, большие перебои с питанием личного состава.

Ночью 7 ноября докладывал в Генштаб (к аппарату подошел генерал Вечный). Привожу запись разговора.

"Батов: Войска Керченского направления после упорных, тяжелых боев за Ишуньские позиции, под натиском превосходящих сил противника вели подвижную оборону... 6 ноября противник свежими силами предположительно 73 пд, помимо ранее имевшихся 46 и 170 пд, двух кавбригад, наступал на Акмонайские позиции. Наши ослабевшие части (у Савинова - 450 штыков, у Томилова - 360...) оставили Акмонайские позиции. Положение войск, и без того тяжелое, усугубилось отсутствием снарядов калибра до 122 мм (запасы снарядов в Керченском арсенале не подходят к калибру полевых орудий). Резервы использованы. Местные ресурсы для пополнения взяты, тылы сокращены. Но нам нужна немедленная помощь в живой силе - одна-две дивизии, чтобы сдержать свежую группировку противника.