Ирина Ободовская - Вокруг Пушкина

Прощай, сестры приказывают мне кончать письмо, им без меня скучно. Целую тебя, а также Сережу, пришли его ко мне поскорее. Ты должен скоро сюда приехать, не прав­да ли, но не вздумай явиться один, не забудь про жену. Мой муж обнимает тебя, он непременно напишет стихи твоему новорожденному. А когда же бумага?

СЕСТРЫ ГОНЧАРОВЫ И ИХ ПИСЬМА

Когда Наталья Николаевна вышла замуж за Пушкина, Екатерине было 22 года, Александре — 20. По понятиям того времени они были уже «засидевшиеся» в девицах невесты, во всяком случае старшая. Весною 1831 года за Александру Николаевну посватался калужский помещик Александр Юрьевич Поливанов. Пушкин был с ним знаком и поначалу, вероятно, по просьбе Натальи Николаевны, принимал в этом сватовстве деятельное участие. Он переписывается по этому поводу и с дедом Афанасием Николаевичем, и с дру­гом своим Нащокиным, даже знакомит Поливанова в Пе­тербурге с теткой Е. И. Загряжской, представляя его как бу­дущего племянника. Но в дело вмешалась Наталья Иванов­на. Что имела она против Поливанова, неизвестно, но во всяком случае именно она расстроила свадьбу, а Александра Николаевна не сумела настоять.

После замужества Натальи Николаевны и отъезда ее с Пушкиным весной 1831 года в Петербург сестер отправили на лето, как обычно, на Полотняный Завод, и там они оста­лись на целых три года. Вероятнее всего предположить, что таково было желание матери, Натальи Ивановны. Периоди­чески она наезжала на Завод, но отношения ее с дочерьми были далеко не родственными. Так, в письме Натальи Ива­новны к Дмитрию Николаевичу от 8 октября 1833 года из Яропольца мы читаем: «Я льщу себя надеждой, что во время моего краткого пребывания там (на Полотняном Заводе) твои сестры соблаговолят оставить меня в покое; это единственное доказательство уважения, которое я желала бы от них иметь и которого я не могу добиться, как только оказываюсь с ними».

Предоставленные сами себе, «брошенные на волю Божию», по выражению Александры Николаевны, они вели скучную, однообразную жизнь. От дедовских времен на По­лотняном Заводе были манеж и конный завод. Именно здесь сестры научились великолепно ездить верхом и по­том, в Петербурге, приводили этим в восхищение велико­светское общество.

Они, несомненно, много читали. В доме была большая старинная библиотека, которая пополнялась и новыми из­даниями. Так, Наталья Ивановна пишет старшему сыну 4 но­ября 1832 года: «Сестры просят тебя абонироваться на кни­ги и их им привезти». Сообщая о посещении имения соседа Хлюстина, Александра Николаевна говорит с восхищением и завистью: «...У Семена прелестная библиотека. Я умирала от желания украсть у него некоторые из его прекрасных книг». В том же письме она просит Наталью Николаевну передать мужу, не пришлет ли он ей третий том сборника своих стихотворений. Много занималась она и музыкой. Екатерина Николаевна любила рукодельничать и была в этом большая искусница.

Годы шли, и вполне естественно, что мысли об уходящей молодости не давали покоя девушкам. По тем временам для них был единственный выход устроить свою жизнь — заму­жество. Но в глухой деревне, почти без знакомых, запертые на Заводе скупым дедом, не желавшим тратить денег на «ба­рышень», как он их называл, сестры имели мало шансов сде­лать подходящую партию. Письма их к брату в 1832 году пол­ны  тоски и девических страданий. Им больно, обидно ви­деть равнодушие семьи, в которой «каждый думает о себе».

А между тем в Петербурге происходили важные для Гон­чаровых события. Афанасий Николаевич отправился туда с намерением просить у царя субсидии для поправления сво­их дел на Заводах или разрешения на продажу майоратного имения. Однако его намерениям оказал сопротивление на­следник майората старший внук Дмитрий, служивший тогда в Петербурге.

Пушкины, несомненно, были в курсе всех петербургских дел деда, который часто посещал их. Так, в его записной книжке за 1832 год значатся такие расходы: «Февраля 23 — Наташе Пушкиной купил 32 фу разного варенья по 1 за фу — 32 р.... Мая 22 — Наташе на зубок положил 500... Июня 9 Ми­те на крестины к Пушкиной дал 100...»

В ожидании окончания дела Афанасий Николаевич с юношеским рвением развлекался в столице. Между тем он был уже серьезно болен. В его записных книжках то и дело мелькают расходы на докторов и лекарства. Получив отказ на свои прошения, старик слег и 8 сентября 1832 года скон­чался. Внуки перевезли его тело на Полотняный Завод и по­хоронили в семейном склепе.

Начались длительные хлопоты в Москве и Калуге по утверждению опеки над душевнобольным отцом Николаем Афанасьевичем и о передаче управления майоратом стар­шему сыну, Дмитрию Николаевичу. Наталья Ивановна вре­менно поселилась на Заводе в качестве, по ее словам, «эко­номки», чтобы наблюдать за предприятиями и хозяйством в отсутствие сына.

Пушкин пишет около 3 октября 1832 года Наталье Нико­лаевне из Москвы: «Брат Дмитрий Николаевич здесь. Он в Калуге никакого не нашел акта, утверждающего болезнен­ное состояние отца, и приехал хлопотать о том сюда. С Натальей­ Ивановной они сошлись и помирились. Она не хо­чет входить в управление имением и во всем полагается на Дмитрия Николаевича. Отец поговаривает о духовной: на днях будет он освидетельствован гражданским губернато­ром. К тебе пришлют для подписания доверенность. Кате­рина Ивановна научит тебя, как со всем этим поступить».

В письме от 31 октября Наталья Николаевна сообщает брату, что доверенность эта ему послана.

Казалось бы, смерть самодура-деда и приход «к власти» Дмитрия Николаевича, судя по письмам сестер, хорошо к ним относившегося, должны были изменить их участь. Од­нако этого не произошло. Семье было не до них. Жесткая экономия, которую наводит молодой хозяин, чувствуется в письмах этого периода. Покупка ситцу на платья, а уж тем более сукна на амазонки — целое событие в жизни сестер, ко­торым хочется приодеться по случаю приезда младшей сест­ры, чтобы не показаться ей совсем уж старомодными. На ее приезд они возлагали большие надежды. В письмах к сестре они, несомненно, жаловались на свою судьбу, и их печаль­ное положение, вероятно, обсуждалось в доме Пушкиных.

Наталья Николаевна намеревалась навестить сестер еще в 1833 году. В марте 1833 года она писала брату: «Прощай, дорогой Митинька, крепко целую сестер, я так перед ними виновата, что уж не знаю, как у них просить прощения, ска­жи им, что я их по-прежнему очень люблю и жду не дождусь их обнять».

В письме П. В. Нащокину в феврале того же года Пушкин писал:

«Вот как располагаю я моим будущим. Летом после родов жены отправляю ее в калужскую деревню к сестрам, а сам съезжу в Нижний, да, может быть, в Астрахань». Но после тяжелых родов Наталья Николаевна долго не могла попра­виться, и поездка не состоялась. Пушкин снял для нее дачу под Петербургом на Черной речке и в конце лета уехал на Урал собирать дополнительный материал к «Истории Пуга­чева», а затем в Болдино.