Анатолий Житнухин - Леонид Шебаршин. Судьба и трагедия последнего руководителя советской разведки

Руководство всё дальше отрывается от реальности, зажмуривает глаза, чтобы не ослепнуть от жестокой правды. Что-то неладно в наших верхах и не только с точки зрения большой политики».

Из других сообщений внимание Шебаршина привлекает телеграмма из Берлина. Там идёт расправа над бывшими сотрудниками Министерства госбезопасности, коллегами-разведчиками. Они рассчитывают на моральную поддержку советского руководства. Это очень больной вопрос. Ещё год назад министр иностранных дел Шеварднадзе не без нотки искренности говорил в Верховном Совете о неразумности тех, кто советует повернуться спиной к старым друзьям. «Новое мышление, — наставлял он тогда неразумных, — прежде всего подразумевает такие вечные ценности, как честность, верность, порядочность». За год много воды утекло, и теперь в Кремле о старых друзьях стараются не вспоминать…

На докладе — начальник нелегальной разведки Ю. И. Дроздов. Самое неприятное — в конце. Получено и расшифровано письмо от нелегала. «…Предательство социализма… развал Советского государства… бездумные уступки Западу… предательство союзников… непонятно, чем руководствуются в Кремле… люди ЦРУ в советских верхах…» И — вместо вывода: «Куда смотрите вы? Невыносимо тяжело наблюдать всё, что происходит в нашем Отечестве. Но вы можете быть уверены, что я выполню свой долг до конца».

Прочитав, Шебаршин смотрит на генерала, сидящего напротив:

«Так что будем делать? Председателю это письмо пошлём, пусть почитает, может, что-то Горбачёву процитирует… Нашего сотрудника надо успокоить: ещё ничто не потеряно, наша работа нужна Родине, ну и так далее, потеплее. Но что же будем делать, дорогой товарищ генерал? Куда мы катимся? Куда нас, как стадо баранов, ведут? Почему игнорируют нашу информацию? Крючков докладывает наверх, а там всё бесследно растворяется?»

Леонид Владимирович понимает, что вопросы, которые он сейчас задаёт, — наивны. Ответ ясен, но его страшно сформулировать даже для себя. Трудно признать, что некоторые руководители разведки подпали под обаяние самовлюблённых, корыстных шарлатанов, что их подвела многолетняя привычка подчиняться и верить начальству, не подвергать сомнению его мудрость и честность…

Собеседник Шебаршина взрывается гневной тирадой. Генерал — не просто руководитель нелегальной разведки. Он — офицер-фронтовик, участник штурма Берлина, до глубины души уязвлён унижением своей родины. Он говорит сдавленным, дрожащим от ярости голосом. Повисает без ответа вопрос: «Что же делать?»…

Во второй половине дня — ежемесячное совещание руководства Первого главного управления, на котором присутствуют заместители начальника ПГУ, начальники управлений и служб — всего около двадцати человек. Основной вопрос: моральное состояние коллектива и меры противодействия пропагандистской кампании, ведущейся в Советском Союзе против Комитета государственной безопасности и его разведки.

На днях проводил совещание руководства КГБ Крючков. Председатель предельно откровенен: «В стране развёртывается кампания, целью которой является ликвидация КГБ как политического фактора». Положение обострилось до предела. КГБ клюют со всех сторон. В своей стране горы небылиц нагромождают газеты и телевидение. За рубежом всё более чувствительные удары по нашей разведке наносит противник. Люди нервничают. Некоторые уходят из Службы, другие, даже закалённые и проверенные, начинают колебаться.

«Чужая рука дотягивается до нас в нашем собственном доме» — подобные мысли посещают не только Шебаршина. Все сотрудники тяжело переживают серьёзные издержки нового курса, которые с каждым днём становятся всё более тревожными и оборачиваются многочисленными опасностями для страны и народа.

На первый взгляд события приобретали всё более непредсказуемый характер. Но люди образованные и думающие без труда усматривали в их развитии вполне определённую последовательность, в основе которой лежал сложный и хорошо продуманный сценарий. В полной мере обнажили себя и те силы, которые этот сценарий осуществляли, «дирижировали» процессом развала великой державы, используя огромную и практически неприкрытую финансовую, политическую и моральную поддержку Запада. «Архитекторы» и «прорабы» внутри страны опирались на «пятую колонну», сформированную из врагов социалистического строя и ненавистников советской власти.

Дестабилизация положения в стране, конечно, не могла не сказаться на разведке. И всё же, как считал Шебаршин, раскола в сообществе разведчиков удалось избежать. Сказались привычка к дисциплине, чувство товарищества, профессиональная осмотрительность. Для того чтобы гасить потенциальные раздоры, иногда приходилось призывать людей к уважению чужих взглядов, предупреждать против проявлений нетерпимости по отношению к инакомыслящим.

Но главное, в КГБ и разведке не так-то просто было расшатать прочный идейный стержень, вокруг которого консолидировались внушительные силы сотрудников. Большинство людей оставались верными идеалам, на которых их воспитывали и которые они защищали от всевозможных посягательств. По словам Шебаршина, «была сильна надежда на возможность сохранения единого федеративного государства, вера в неисчерпаемые возможности социалистического строя». Как непосредственное руководство к действию все сотрудники ПГУ восприняли задачу, поставленную Крючковым: «Главное в нашей работе — не допустить разрушения Союза».

По воспоминаниям Леонида Владимировича, в среде разведчиков «серьёзное сопротивление вызывали попытки отказаться от понятия и термина „главный противник“», обозначавшего, как мы уже говорили, Соединённые Штаты Америки. «Людям, которые десятилетиями работали по „главному противнику“, было трудно привыкнуть к тому, что советско-американские отношения утратили конфронтационный характер и эра холодной войны завершилась, а следовательно, и подход разведки к работе по США должен быть пересмотрен. Надо сказать, что аргументы противников отказа от привычного термина[20] были весомыми. В выступлениях американских официальных лиц — вице-президента Куэйла, министра обороны Чейни, да и самого президента Буша — с удручающей регулярностью звучал тезис о том, что именно Советский Союз остаётся для США главным противником».

Кроме того, как отмечал Шебаршин, «разведка видела, что в условиях быстрого улучшения наших отношений с Соединёнными Штатами, невиданного развития человеческих контактов на всех уровнях наши коллеги из ЦРУ удвоили и утроили свои усилия, направленные на приобретение агентуры из числа советских граждан. К сожалению, эти усилия не всегда оставались безрезультатными…