Александр Субботин - Бернард Мандевиль

И когда обитатели улья, уставшие от беспрерывного обмана и надувательства, взмолились, чтобы боги сделали их наконец честными, и разгневанный Зевс исполнил их просьбу, жизнь улья изменилась до неузнаваемости. Оказались без дела не только адвокаты, судьи, тюремщики и многочисленные чиновники — лишились работы и миллионы тех, кто продавал свой труд, так как с исчезновением богатства и роскоши, с ограничением потребностей и опрощением всей жизни свернулись целые отрасли производства, пришли в упадок ремесла, искусства и торговля. От прежнего процветания не осталось и следа, улей опустел и зачах и вскоре стал жертвой опустошительного вражеского нашествия.

Заключающая басню «Мораль» гласила: наслаждаться богатством, славой и комфортом и при этом избежать больших пороков — пустая утопия; наши пороки, если они связаны правосудием, приносят обществу выгоды; одна лишь добродетель не может обеспечить народам достаток и процветание, и те, кто хотел бы возродить золотой век, должны быть готовы не только стать честными, но и питаться желудями.

Если бы Мандевиль, а именно он был автором басни, ограничился только публикацией «Возроптавшего улья», то, возможно, в восприятии современников, да и в нашем он остался бы просто остроумным памфлетистом. Но эта аллегория, эта ироническая поэма, эта маленькая ядовитая брошюрка была только началом работы, которая захватила Мандевиля на всю жизнь. Он вновь и вновь переиздавал ее, сопровождая текст стихотворения комментариями, философскими трактатами, ответами критикам. Он возвел содержащиеся в басне мысли на уровень универсальной социальной и философской проблематики. И, обрастая все новыми и новыми дополнениями, его брошюра превратилась в двухтомную книгу, которой суждено было сыграть значительную роль в развитии английской философии и литературы XVIII в.

Первое расширенное издание «Возроптавшего улья» вышло в 1714 г., в том же году появилась его перепечатка. Наряду с поэмой в издание вошли «Предисловие» и небольшое философское сочинение «Исследование о происхождении моральной добродетели» с предпосланным ему кратким «Введением». Стихи сопровождались двадцатью пространными комментариями, занимавшими большую часть книги и по своему объему во много раз превосходившими текст стихотворения. Комментарии были построены как конкретные пояснения и подтверждения мыслей, сформулированных в строках поэмы, но в сущности имели и самостоятельное значение, поскольку в развернутой и законченной форме излагали взгляды автора на весьма широкий круг проблем. Они представляют собой прелюбопытные заметки, из которых многое почерпнет и философ, и психолог, и историк, и экономист. В них затрагиваются вопросы торговли и экономики, политики и этики, религии и воспитания. Психологические наблюдения и анализ человеческих аффектов соседствуют здесь с зарисовками быта и нравов тогдашнего английского общества, а замечания на злободневные темы — с экскурсами в область древней и недавней истории. Вся книга теперь называлась «Басня о пчелах, или Пороки частных лиц — блага для общества». Под таким названием она и вошла в мировую литературу.

Через девять лет, в 1723 г., появилось второе издание «Басни». Кроме материала первого издания оно содержало еще две работы: «Опыт о благотворительности и благотворительных школах» и «Исследование о природе общества». Было также добавлено два новых комментария, а четыре из двадцати прежних существенно дополнены. Книга сразу же вызвала резко критическую реакцию. Она была осуждена большим жюри графства Мидлсекс, и с этого момента Мандевиль стал объектом самых разнузданных поношений. История эта стоит того, чтобы рассказать о ней подробнее.

В заявлении большого жюри Мидлсекса (т. е. присяжных, решающих вопрос о подсудности какого-либо дела) отмечалось, что в последнее время публикуется множество книг и памфлетов, «направленных против священных догматов нашей святой религии и всего благочиния и порядка в церкви» (2, 333), что такого рода сочинения приводят к распространению неверия и, следовательно, к подрыву всех моральных устоев и «самого основания, на котором стоит правительство его величества». Присяжные напоминали о «доброте всемогущего», который недавно спас Англию от чумы, за каковую великую милость его величество повелел вознести благодарственные молитвы небу, и указывали, насколько должно быть досадно всемогущему, что его милости и благодеяния, ниспосланные Англии, сопровождаются столь вопиющими проявлениями нечестия. После такой преамбулы следовали пункты обвинений против этих «фанатиков неверия», которые уличались в ереси, в отрицании провидения и власти «всемогущего» в мире, в оскорблении духовенства, в поношении университетов и в нечестивых мыслях о ненужности обучения молодых людей началам христианской религии. А последний, пятый пункт, в частности, гласил, что, вознамерившись «более успешно продолжать эти сатанинские дела, они прибегли к обдуманным уловкам и прикрылись фальшивыми фразами, чтобы обрушиться на религию и добродетель как на приносящие вред обществу и пагубные для государства и восхвалять роскошь, скупость, гордость и всякого рода пороки как необходимые для благосостояния народа...» (2, 334). Заявление присяжных заканчивалось словами: «Так как упомянутые принципы непосредственно направлены на подрыв всей религии и гражданского правления, наш долг перед всемогущим, наша любовь к стране и уважение к нашей присяге обязывают нас сделать настоящее заявление в отношении... издателя книги, названной „Басня о пчелах, или Пороки частных лиц — блага для общества“, 2-е издание, 1723 г.» (2, 334).

Заявление было опубликовано в газете «Evening Post» от 11 июля 1723 г. А 27 июля в газете «London Journal» появилось пространное письмо к лорду С., в котором некий Теофил Фило-Британус, не стесняясь в выражениях, бросал автору «Басни о пчелах» аналогичные обвинения. Мандевиль не замедлил с ответом. В той же газете «London Journal» 10 августа была помещена его отповедь критикам. Вышедшее в 1724 г. третье издание «Басни» было дополнено «Защитой книги от клеветы, содержащейся в заявлении большого жюри Мидлсекса и бранном письме лорду С.», причем в своей «Защите книги» Мандевиль в целях объективного осведомления читателей о характере спора привел полный текст заявления присяжных и письма к лорду С.

По-видимому, непосредственным поводом к столь суровому осуждению книги, первое издание которой вообще не вызвало никакой публичной критики, был помещенный в ней «Опыт о благотворительности и благотворительных школах». Во всяком случае так думал сам Мандевиль. Действительно, содержащиеся в «Опыте» осмеяние благотворительности и доказательства ненужности благотворительных школ должны были восстановить против него множество лиц — не только англиканское духовенство, состоятельных филантропов, попечителей и учителей, но и многих рядовых прихожан. Таким образом, «Басня о пчелах», предназначенная, по замыслу автора, для развлечения людей ученых и образованных, книга «строгой и возвышенной нравственности», содержащая «способ суровой проверки добродетели», надежное средство различения подлинного и поддельного, теперь клеймилась как безнравственная, как «подрывающая христианскую веру и самые основы общества». В случае с Мандевилем слишком легко и соблазнительно было прийти к такому силлогизму: поскольку источником добродетели является христианская вера и поскольку не добродетели, а пороки людей являются условием благосостояния всего общества, то, следовательно, вера не только не нужна, но и вредна.