Александр Бондаренко - Подлинная история «Майора Вихря»

«Премьер-министр Геринг: «…До прихода Гитлера к власти в германской политике был совершён ряд серьёзных ошибок. По отношению к России велась опасная политика Раппало.[21] В результате этой политики Германия вооружила большевистскую Россию, создала ей военную промышленность. В прежнем рейхсвере было много сторонников этой политики, но эти элементы были устранены из армии, и этим путём был положен конец такому положению вещей. Шлейхер[22] хотя и говорил, что хочет вести борьбу с коммунизмом внутри Германии, но вовне старался установить контакт с СССР. Это были серьёзные ошибки, которых повторять ни в коем случае нельзя. Гитлер всецело изменил положение и безапелляционно выдвинул тезис, что всякий контакт с коммунизмом, а тем самым и с СССР, исключается. Не следует забывать, что точно так же, как возникла новая Польша, возникла и новая Германия, которая уже никогда не вернётся к русофильской политике. Необходимо всегда помнить, что существует большая опасность, угрожающая с востока, со стороны России, не только Польше, но и Германии. Эту опасность представляет не только большевизм, но и Россия как таковая, независимо оттого, существует ли в ней монархический, либеральный или другой какой-нибудь строй. В этом отношении интересы Польши и Германии всецело совпадают. С германской точки зрения Польша может вести подлинно независимую политику только при условии взаимных дружественных отношений с Германией.

При таких условиях Польша может рассчитывать на помощь Германии, которая усматривает гораздо большие выгоды в ведении по отношению к Польше дружественной политики, чем наоборот…».

Маршал Рыдз-Смиглы подчеркнул, что он решил продолжать политику, начатую маршалом Пилсудским. По его мнению, польско-германские отношения неизменно развиваются в положительном смысле. Он надеется, что темпы этого развития будут постоянно возрастать. Он вполне разделяет мнение Геринга, что в случае возникновения каких-либо недоразумений их необходимо искренне друг с другом обсудить и ликвидировать и не давать третьим сторонам вмешиваться в них. Что касается отношений с СССР, то польский народ не склонен поддаваться коммунистическим влияниям. Он, так же как и Геринг, не предполагает, чтобы СССР в ближайшее время готовился к агрессивному выступлению, однако он не сомневается, что СССР в случае возникновения в Европе каких-либо осложнений воспользуется этим для того, чтобы вызвать социальные перевороты и революцию. В случае конфликта Польша не намерена стать на сторону СССР, и по отношению к СССР она всё более усиливает свою бдительность…».[23]

Интерес к созданному руками польской спецслужбы «Прометею», как возможному орудию борьбы против СССР, возник и на другом конце небезызвестной «оси»,[24] о чём в январе 1938 года также стало известно советской разведке:

«Польский Генеральный штаб получил сведения о том, что японский генерал Савада очень активно принялся организовывать свои связи с украинцами и с организацией «Прометей» не только в Польше, но и в Париже, Берлине, Праге, Бухаресте и Константинополе.

Майор Тарашкевич, польский специалист по этим вопросам, утверждает, что Савада делает это грубо и неумело, ищет не политический подход, а лишь материал для чисто диверсионной работы. В Варшаве он поддерживает контакт с Смаль-Стоцким, с генералом Сильским и грузинами-эмигрантами. Платит большие деньги.

Польский Генеральный штаб утверждает, что японцы мобилизуют также на Дальний Восток организацию Коновальца…[25]».[26]

«Организация Коновальца» — это ОУН, Организация украинских националистов. Этим-то чего было делать на Дальнем Востоке?! Тут одно из двух: либо японский генерал Савада не только ничего не умел, но вообще плохо соображал (что весьма сомнительно) и обращался за помощью к кому ни попадя, либо «бойцам за незалежность» пообещали заплатить столько, что они оказались готовы временно позабыть свои национальные интересы. На этот вопрос ответа уже не получишь: 23 мая того же 1938 года оуновский вождь был уничтожен в голландском Роттердаме.

Спецоперация советской разведки была проведена столь блестяще и так хорошо «прикрыта», что даже несколько десятилетий спустя бытовала версия не то националистической «разборки», не то устранения гитлеровскими «хозяевами» своих не в меру самостоятельных «слуг». Про «длинные руки НКВД» никто и не заикался! Даже признанный мастер отечественного детектива Юлиан Семёнов ничтоже сумняшеся писал в романе «Третья карта»: «Коновалец, разворачивая на улице Роттердама пакет, переданный ему портье, был разорван на куски бомбой… Комбинация нацистов с убийством Коновальца, рассчитанная точно и дальновидно, сработала…».[27]

«Высший пилотаж» разведки — сработать так, чтобы подумали на противника!

Но только не нужно сравнивать «ликвидацию» Коновальца — человека, активно работавшего против СССР, в том числе по линии террора, с планами убийства Постышева или Косиора — государственных деятелей официально «дружественной державы».

О том, как оно всё произошло на самом деле, рассказал в книге «Разведка и Кремль» Павел Анатольевич Судоплатов,[28] самолично уничтоживший Коновальца. На русском языке книга вышла в 1996 году, так что читатель сам имеет возможность ознакомиться с изложенным в ней материалом, а мы возвратимся к предвоенной Польше — к тому «замечательному соседу», который «поселился» в 1918 году у нашей западной границы.

Могло ли советское руководство, в ту пору весьма прагматичное, испытывать хоть какие-то тёплые чувства к «польским товарищам»? Могло ли оно сопереживать правительству Польши? В общем, воспользоваться результатами гитлеровской агрессии и возвратить исконные русские земли, оказавшиеся в руках нашего активного противника, нам, как говорится, сам Бог велел.

Есть такое понятие: «государственный эгоизм». Подобную политику — исходя из собственных интересов и в ущерб другим странам — проводили и проводят все «великие державы». Действия советского руководства — именно из этой серии. Примером тому с противоположной стороны может служить пресловутый «Мюнхенский сговор»,[29] когда государственные руководители Великобритании и Франции, дабы обеспечить собственную безопасность, предали союзную им Чехословакию, фактически разрешив Гитлеру её расчленение и оккупацию. Удивительно, но, подписывая предательское соглашение в Мюнхене, руководители «ведущих стран» утверждали, что они никого не боятся и в фашистскую опасность не верят. Причём подобные рассуждения не только предназначались для широкой публики, но и велись в кулуарах, в своём, так сказать, кругу.