Анатолий Агарышев - Гамаль Абдель Насер

Он понял, что не доберется назад, если поддастся панике. Плыть к берегу было значительно труднее, но он подчинил всю свою волю одной цели и плыл, плыл. Никто не слышал его криков. Никто не видел, как он выходил из воды. Друзья нашли его на песке.

— Пошли в воду! — крикнули ему.

Веселая мальчишечья ватага неслась к морю. Гамаль посмотрел на воду, и у него закружилась голова. Но через несколько минут он уже снова купался.

Когда семья вернулась из Мерса-Матруха в Александрию, ему разрешили купаться на местных пляжах. Бабушка теперь не боялась за своего любимого внука. Он стал отличным пловцом.

Однажды, гуляя по набережной, Гамаль увидел большую толпу, двигавшуюся к площади Мухаммеда Али. Решив узнать, что происходит, Гамаль тоже отправился на площадь. Там какой-то человек произносил речь с балкона биржи. Присмотревшись внимательно, Гамаль узнал в нем знакомого студента. Он не мог расслышать слов оратора, но понял, что демонстрация носит антианглийский характер.

Неожиданно началось какое-то движение. Затем Гамаль услышал полицейские свистки, и в тот же миг его схватили за локти и потащили в закрытую машину, подоспевшую к месту события.

Опомнившись от неожиданности, Насер начал разглядывать остальных арестованных. Это были в основном молодые люди, чуть постарше его.

— Кто организаторы демонстрации? — спросил он своего соседа. Тот посмотрел на Гамаля с удивлением. Глаза Насера светились искренностью. И ему сказали, что демонстранты — члены «Миср аль-Фатат». Гамаль не знал тогда, что это за партия…

В тот день отец не дождался Гамаля ни к обеду, ни к ужину. Такое случилось впервые. Гамаль всегда предупреждал домашних, если считал, что задержится у друзей или в школе. Поэтому Абдель Насер был очень обеспокоен. Обойдя всех соседей и знакомых, он стал звонить в полицию, но там тоже ничего толком не мог добиться. Лишь на следующий день утром, обнаружив имя своего сына в списках арестованных, Абдель Насер понял, что произошло. Он был очень огорчен. Абдель Насер учил сына не для того, чтобы тот с юных лет занялся политикой. Хватит с него и родного братца Халиля… Так думал отец Гамаля, направляясь в полицейский участок.

Тюрьмы в Египте были переполнены. Прочитав Абдель Насеру нравоучение о том, что надо правильно воспитывать сына, полицейский инспектор приказал отпустить Гамаля. Не возиться же ему с мальчишкой…

Гордый характер «саиди» не позволил отцу в присутствии посторонних ругать сына. Он лишь сердито взглянул на него… Зато когда они остались наедине, разговор был нелегким. Решение отца не подлежало обсуждению. Гамаль не должен больше ходить в школу, где у него появились «сомнительные» друзья. Продолжать учебу он будет в Каире.

Гамаль не оправдывался и не возражал, ибо понимал, что попал в глупую историю. Что знал он об этой партии «Миср аль-Фатат», которая вывела людей на демонстрацию?

В Каир так в Каир!..

Но в Каир все-таки Гамаля не отправили. Отец решил в конце концов, что за подростком нужен глаз да глаз… Его перевели в школу «Фаридия», правда, учился он там недолго, так как отца вскоре направили на работу в Каир.

Опять Гамалю пришлось менять школу. Абдель Насер стал заведующим почтовым отделением в квартале Баб-аль-Шаркия на улице Моски. Это огромный район базаров и мастерских ремесленников. Отец снял четырехкомнатную квартиру на втором этаже. Он теперь получал двенадцать фунтов, однако после возмещения квартплаты на питание оставалось совсем немного денег: ведь семьи стала многочисленней.

Гамаль стал посещать школу «аль-Нахда». Здесь он учился до восемнадцати лет. В этот период жизни Гамаль впервые серьезно заинтересовался политикой.

Любимым его предметом в школе была история. Эту страсть поддерживали в нем учителя. Одну за другой он прочитал книги о жизни Наполеона, Александра Македонского, Юлия Цезаря, Ганди, Руссо, Вольтера. С увлечением читал Гамаль роман Виктора Гюго «Отверженные», «Повесть двух городов» Диккенса. В школьном журнале, редактором которого он был назначен, Гамаль поместил статью «Вольтер — человек свободы». В этой статье он открыто восхищается Вольтером. «Это Вольтер и Руссо, — писал Гамаль, — подготовили революцию 1789 года…»

Хотя школьная программа и базировалась на изучении европейской литературы, конечно, юноша в первую очередь интересовался произведениями арабских авторов. Гамалю нравились стихи Ахмеда Шауки и Хафиза Ибрагима, пьесы и романы Тауфика аль-Хакима, который на всю жизнь остался его любимым писателем. Большое впечатление произвел на юношу роман Тауфика аль-Хакима «Возвращение духа».[7]

Читал Гамаль обычно с карандашом в руке, подчеркивая в книге фразы, которые наводили его на какие-либо размышления. Так, в романе «Возвращение духа» он отметил место, где говорится о том, что у египтян неизбежно должен появиться вождь, способный сплотить и поднять народ на борьбу за свободу и национальное возрождение.

Мысль о народном вожде увлекла Гамаля. «Не знаю, почему мне всегда казалось, что наша страна ищет героя, который сыграет свою роль», — писал он впоследствии в своей работе «Философия революции».

В романе египетского писателя описывается обстановка каирского дома, в который приходит врач. Он удивляется, увидев в одной комнате пять кроватей, выстроенных в ряд:

— Что это? Казарма?..

Доктор хочет узнать, что заставляет этих людей жить в такой тесноте.

— Нам и так хорошо! — слышит он в ответ. Это звучало просто и искренне. Бледные лица людей словно светились радостью оттого, что они вместе болеют, подчиняются одному режиму, принимают одинаковые лекарства, что у них общая судьба. Обитатели похожей на казарму комнаты именовали себя «народом».

Здесь же живет герой книги — школьник Мухсин. Своим характером и судьбой он удивительно напоминает юного Гамаля. Молодой Насер должен был действительно весьма симпатизировать Мухсину, страстно увлеченному патриотическими идеями. В произведении Тауфика аль-Хакима Гамаль почувствовал глубокую веру писателя в египетский народ, который способен совершить еще большее чудо, чем постройка пирамид.

В это время антианглийские настроения в стране усилились. В июне 1934 года в Каире произошло настоящее сражение между рабочими и полицией. В ответ на полицейские репрессии забастовала вся страна. Правительство отменило конституцию. Тогда «Вафд»[8] созвала национальную конференцию и потребовала демократических реформ. Король спрятался за англичан. Те ответили отказом. Это вызвало взрыв всеобщего возмущения в Египте.