Николай Черкасов - В Индии

В два часа тридцать минут ночи мы собрались еще раз, чтобы встретить Новый год уже по московскому времени, мысленно со своими родными и близкими, со всем советским народом.

Надо ложиться спать; в семь часов утра предстоит вылет в столицу Индии Дели.

В пять часов мы уже на ногах, снова мчимся по улицам, еще пустынным в этот ранний час. Солнце уже высоко, ласково греет, и теперь при его свете можно более подробно разглядеть здания, их архитектуру, рассмотреть людей, торопящихся на работу. Вот идет женщина-труженица с ребенком. Малыш сидит у нее сбоку, на бедре, словно верхом, а она рукой поддерживает его за спину. Поднимаемся в кабину самолета. Командир воздушного корабля — индиец в чалме, с усами и бородой, — сикх. Впоследствии мы не раз могли убедиться, что индийцы-сикхи выбирают профессии инженеров, техников, авиаторов, шоферов. По древнему национальному обычаю, они любят пышную растительность на лицах, ухаживают за бородой и даже носят особые «борододержатели».

В самолете много индийцев, но, конечно, здесь нет простых, неимущих людей.

При взлете самолет делает круг над Бомбеем, который, по существу, стоит на острове и соединен с материком двумя перемычками. Поднимаемся выше и выше. Под нами простираются небольшие квадратики хлебных полей, рисовых плантаций. Видны очертания небольших извилистых рек с высохшими старыми руслами.

Земля великого народа, страна с большим историческим прошлым, огромной древней культурой и большим будущим!

Приближаясь к Дели, видим в воздухе множество парящих коршунов, ястребов и грифов. В Индии они несут своеобразную санитарную службу, питаясь падалью, различными отбросами. Убивать птиц здесь строжайше запрещено.

На аэродроме столицы Индии нашу делегацию встретили представители советской колонии во главе с послом Советского Союза товарищем Новиковым.

Новый Дели начал строиться сорок лет тому назад. Это большой современный город, с особняками, малоэтажными домами, окруженными тенистыми садами, многочисленными магазинами на круглых площадях. Обращают внимание казармы, сооруженные англичанами и американцами в годы второй мировой войны. На улицах, окаймленных пальмами и стройными кипарисами, немноголюдно и чисто.

Сегодня первое января, но на солнцепеке невозможно стоять. Лишь тень ласкает своей прохладой. Дели — север Индии. Тем не менее пышные лиственные деревья украшены удивительно красивыми цветами, напоминающими тюльпаны — красными, оранжевыми, лиловыми. К вечеру местные жители зябнут, обматывают голову и шею шарфами, чтобы согреться, а ноги у них босы.

Днем на улицах большое количество велосипедистов, но ездят они почему-то по тротуарам, предназначенным для пешеходов, толкают их и едва не сшибают. На багажниках у велосипедистов сидят пассажиры — взрослые, дети и даже старики.

Куда ни посмотришь — всюду множество птиц и каких-то необыкновенных, полосатых белочек. Белочки лазят по стенам домов, по деревьям, перепрыгивая с одного на другое. Некоторые птицы прыгают, как воробьи, но величиной они с добрую курицу. С пронзительным криком, разрезая воздух, словно ласточки, носятся над улицами зеленые попугаи. Рано по утрам я просыпался от непривычного крика птицы. Она подлетала к ванной комнате, засовывала свой клюв в вытяжную узорчатую решетку вентилятора и сильно кричала. С наступлением темноты раздавался жалобный и капризный вой шакалов, стаями пробегавших по городу, по паркам и садам в поисках пищи. Шакалы тоже несут санитарную службу, поедая городские отбросы.

Во время одной из прогулок в окрестностях Дели мы увидели большое количество обезьян. Они превосходно себя чувствовали, сидя на деревьях, на каменных заборах, огораживающих парки. Для нас это было необычное зрелище. Мы купили пакетики с китайскими орехами и решили угостить маленьких животных. Один из наших спутников издал гортанный крик, и к нам стали подбегать десятки обезьян. Ничуть не боясь людей и не смущаясь, животные брали из наших рук орехи и сразу же отбегали. Обезьяны издавали странный скрип и писк, словно переговаривались и переругивались друг с другом. Во время последующих поездок по Индии мы видели этих животных целыми стаями, как воробьев на наших деревенских дорогах, и они уже не поражали нас.

Индийские друзья рассказывали, что в Индии, по самым скромным подсчетам, живет около 80 миллионов обезьян. Это подлинный бич для населения: обезьяны пожирают посевы на полях и плоды в садах индийских крестьян. Но уничтожать обезьян запрещает обычай.

В старом Дели, где ютятся беднейшие классы населения, нас поразило множество бродячих коров. Коровы, наравне с людьми, ходят по тротуарам или лежат, отдыхая, на мостовых, и автомобилисты осторожно объезжают их.

Спрашиваю у одного индийца:

— Кому принадлежат эти коровы?

— Никому не принадлежат. Это священные животные. В нашей стране тысячелетиями господствуют суеверия и предрассудки, с которыми нам, представителям прогрессивной интеллигенции, все еще трудно бороться. Во время вашей поездки по Индии, — продолжал он, — вы встретитесь еще и не с такими фактами.

Индиец оказался прав: многое поражало и удивляло нас. Владычество английских колонизаторов наложило свой отпечаток на все стороны духовной и материальной жизни этой большой и древней страны. Оно затормозило ее развитие на многие десятилетия. Однако наши встречи в Индии со множеством талантливых людей убедительно показали нам, какие колоссальные возможности заложены и пока еще дремлют в этой огромной стране и ее великом народе.

Летим в Калькутту. Под нами те же квадраты и прямоугольники хлебных и рисовых полей, извилистые реки. Приближаемся к гигантской реке Ганг. Этой зимой она высохла, пожалуй, на три четверти, но в центре русла видна вода. То тут, то там большие плотины преграждают путь воде, направляя ее в оросительные каналы. Высохшая часть русла занесена яркожелтым песком.

Пролетаем над деревнями с тесно скученными хижинами. Появляются холмы, между ними змейками извиваются почти высохшие горные речушки. Квадраты водоемов, обрамленных сочной зеленью, деревьями, — дело рук крестьян, трудолюбие которых известно всему миру. Цвет воды сверху то серый, то бирюзовый, то малахитовый. От водоемов отходят узкие ленточки каналов, орошающих рисовые поля.

В Калькутте нас встречает масса людей. Щелкают затворы фотоаппаратов, жужжат автоматические кинокамеры. Мы уже стали привыкать к обычаю, который велит гостеприимным хозяевам надевать на нас гирлянды роз и венки из белых, приторно пахнущих лепестков какого-то цветка. На темных лицах индийцев — улыбки, озаренные удивительно красивыми глазами. Эти глаза согревают нас особой лаской и симпатией. В приветственных речах, в рукопожатиях чувствуется искренняя приязнь и расположение индийцев к нам, посланцам великой Советской страны, которую здесь любят.