Коллективные сборники - В пламени холодной войны. Судьба агента

Вот каково было в действительности отношение Стига Веннерстрема к реальности военного противостояния двух доминирующих стран. Его отношение к угрозе миру и спокойствию человечества, к неблаговидной роли НАТО в развязывании гонки вооружений и разжигании напряженности на планете. Особенно ясно шведский разведчик видел и понимал роль лидера НАТО – самого крупного и безжалостного стервятника – США. Многолетнее пребывание в этой стране, прекрасное знание американских политических и военных доктрин, особенностей закулисных правительственных и дипломатических игр – все это давало вдумчивому и умудренному дипломату, аналитику и агенту богатую пищу для выводов, умозаключений и прогнозов.

Пожалуй, назвать Веннерстрема просто агентом – было бы сродни тому, чтобы Шаляпина, например, удостоить всего лишь скромным определением «певец». Безусловно, он был не просто агентом русских, он был мощным агентом влияния в лучшем и вдохновенном смысле этого слова. Вот почему его просто невозможно отделить от того обобщенного образа разведчика, который создает в своих раздумьях один из них – живущих под знаком тайны.

«Во имя чего мы работаем? – спрашивает полковник КГБ, Герой Советского Союза Конон Молодый. И отвечает: – Не ради сбора разведывательной информации как таковой. Конечная цель этой опасной работы – служение делу мира… Информировать о тайных замыслах иной, зарвавшейся, державы, сообщать о возможной опасности, предотвратить вероятное возникновение войны, не дать перевеса в военном развитии, удержать противоборствующие страны в состоянии примерного военного баланса – такова, нетрудно догадаться, главная задача разведчика».

Выполнению именно этой – нелегкой и благородной задачи и посвятил себя Веннерстрем, пожертвовав ради нее, без преувеличения, всей жизнью.

И только теперь, спустя почти сорок лет, нам впервые открывается возможность приобщиться к правде, узнать какова же она была – подлинная жизнь и судьба видного агента ГРУ Стига Густава Веннерстрема…

Глава 2

Осенью 1933 года молодой лейтенант ВВС Веннерстрем отрекомендовался сотрудникам шведского представительства в Риге и с их помощью устроился жить в одной русской семье – с ребенком, собакой, домработницей и другим жильцом. Прекрасная обстановка для познания языка. Особенно когда все поразительно говорливы.

Первый месяц прошел спокойно, без каких-либо сложностей. Старинные хутора в предместьях латышской столицы, узенькие и по-домашнему уютные рижские улочки, волны взморья, выкатывающие к ногам солнечные кусочки янтаря, вечерние концерты органной музыки в Домском соборе – все это щедро питало впечатлениями душу любознательного иностранца. Но в мыслях Стиг постоянно придерживался главной цели – изучить русский язык.

Вскоре он преуспел в этом, однако природная пытливость толкала на поиски нового. Со временем круг его интересов стал расширяться. Он ближе сошелся с сотрудниками шведского посольства, которые довольно быстро вовлекли его в лихорадочную светскую карусель дипломатического корпуса. Это была совершенно неведомая среда, о которой ему приходилось слышать как шутливые, так и неблагоприятные отзывы, но, к своему удивлению, он чувствовал себя в ней как рыба в воде.

Особенно близко сложились отношения с помощником шведского военного атташе Нильсом Стонггреном, посвятившим Стига в сферу, о которой новенький до сих пор не ведал, – легальная военная разведывательная деятельность с использованием дипломатической службы. Нильс внушал уважение и обладал ошеломляющими знаниями обо всем и всех. Так Веннерстрем получил возможность познакомиться с новым миром, наделенным ярко выраженными чертами напряженности и сенсации. И этот мир захватил его.

Лишь по прошествии многих недель он узнал о вещах, о которых не подозревал даже Стонггрен – или, во всяком случае, не упоминал.

А началось все с событий, казалось, не имеющих отношения к происходящему. Точнее – с приятного знакомства. Это была девушка, студентка, которую Стиг представлял своим знакомым довольно сложной фразой: «моя русскоговорящая партнерша по танцам и кино». Знакомая его латышской семьи, она тоже помогала шведу освоить русский язык.

Но, как выяснилось, в Риге проживал еще один человек, который думал и поступал подобно Веннерстрему. Американский гражданин, ускоренно изучавший русский, он также обзавелся приятельницей, и обе девушки, к взаимной неожиданности своих кавалеров, оказались лучшими подругами. Так и произошло знакомство двух иностранцев на гостеприимной латышской земле. Друг другу они отрекомендовались просто: Стиг – Джон.

О том, что американец тоже был офицером, Веннерстрем узнал чисто случайно, и после этого они уже совсем легко находили друг с другом общий язык. У Джона было что рассказать о нелегальной разведке – шпионаже, который скрытно осуществлялся прямо под носом у Латвии и России. Агенты, взятки, коды, тайные встречи, слежки, скрытое фотографирование и многое другое. К концу этого короткого знакомства у Стига сложилось мнение, что американец вовлечен в деятельность английской разведки. Между делом выяснилось, что Джон закончил языковые курсы «Интеллиджент» на французской Ривьере, а однажды в разговоре он небрежно упомянул «Ml» и даже назвал номер. После этого сомневаться в его интересах уже не приходилось.

Позже он вдруг пропал – исчез из жизни Веннерстрема так же неожиданно, как и появился. Молодой офицер шведских ВВС вскоре забыл своего американского знакомого, но все интересное, о чем поведал Джон, осталось в его памяти и проросло в дальнейшем всходами жгучего любопытства.

Как-то, прогуливаясь в центре города, Стиг решил заглянуть в кафе. Он посещал это местечко довольно часто и даже в самых замысловатых фантазиях не мог вообразить, что уже тогда за ним наблюдали. Кафе было континентального типа – очень просторное, с многочисленным оркестром и большим стендом свежих газет, из-за которых, собственно, Стиг и стал там частым гостем. Под сострадательными взглядами соседей по столу он заказывал традиционный шоколад со взбитыми сливками, хотя предпочел бы кофе. Но кофе в этом заведении был, к сожалению, чертовски плохим.

Привычки морского офицера и летчика предписывали контролировать обстановку вокруг себя, что накладывало отпечаток и на «светское» поведение Веннерстрема. Расположившись за столиком, он тут же начал ощупывать взглядом окружающих – прежде всего людей, находящихся поблизости. Именно поэтому и обратил внимание на господина, сидящего неподалеку. Тот тоже читал газету и время от времени посматривал в сторону шведа.