Бонапарты. История Французской империи - Серж Нонте

Высказался против пожизненного консульства и такой знаменитый политический деятель эпохи революции, как маркиз Мари-Жозеф-Поль де Лафайетт. В целом можно сделать вывод, что плебисцит о пожизненном консульстве окончательно положил конец связи Наполеона с либералами закалки 1789 года.

* * *

Первый консул, пожизненный консул, император – такова удивительная эволюция Наполеона всего за пять лет, прошедших после его позорного бегства из Египта.

Историк Огюст Минье отмечает:

«Революция обратилась вспять до политических принципов старого порядка; воодушевление и фанатизм не исчезли, но это было теперь воодушевление лести, фанатизм раболепия. Французы бросились в Империю, так же, как они бросались в Революцию. Тогда они все относили к освобождению народов и к веку равенства; теперь они говорили только о величии одного человека и о веке Бонапарта. Они стали сражаться за образование новых королевств, как сражались недавно за образование республик»10.

И это было совсем не случайно. Как утверждает Натали Петито, «логика ситуации требовала, чтобы появился либо диктатор, чтобы продолжить революцию, либо кто-то из Бурбонов, чтобы с ней покончить»11. В лице Наполеона Франция нашла такого диктатора, и он сел на пустовавший трон. То есть, по сути, после свержения Директории правление кучки трусливых казнокрадов и предателей сменилось в измученной Франции военным деспотизмом.

Наполеон Бонапарт открыл «царство деспотизма», отстранив других людей от участия в государственных делах. Таким образом, диктатор и не подумал продолжать то, что было начато Революцией. Будучи простым генералом, он решил командовать Францией, как своими солдатами, и без всяких возражений.

Покушение на улице Сен-Никез

Но путь наверх у Наполеона явно не был усыпан розами, и очень многим не нравилось его быстрое возвышение.

Будучи человеком военным, Наполеон не раз рисковал жизнью: был ранен в ногу под Тулоном, находился «на волосок» от гильотины, отсидев некоторое время в тюрьме во время термидорианского террора, чуть не погиб в суматохе у Аркольского моста в одноименном сражении (австрийская пуля попала в грудь стоявшему рядом адъютанту Мюирону). Но, по большому счету, точно такой же была судьба сотен генералов республики, а сам Наполеон не представлял собой цели для каких-то покушений и заговоров. Слишком мелкой он был для этого фигурой. Все началось после государственного переворота, открывшего для него прямой путь к французской короне.

После этого роялистски настроенная эмиграция поняла, что Наполеон не из тех, кем можно управлять. Он уже давно перестал ощущать себя простым генералом и был готов управлять страной сам. Фактически он и был уже правителем Франции, наделенным почти неограниченной властью. Понятно, что в таких условиях желание враждебного Франции Лондона «убрать» Наполеона еще более укрепилось. Осуществить это желание британская разведка попыталась руками осевших в Лондоне французских роялистов.

Практически в то же самое время подобная мысль возникла и в кругах ярых якобинцев, грустивших об уходящей в забвение Великой французской революции. Для них идеи демократии не были пустым звуком, они своими руками создавали республику и по праву считали себя ее наследниками. Отчаянные средства, к которым они прибегали, всем известны, и теперь, видя, как Наполеон присваивает себе власть в стране, они считали себя обязанными отомстить.

Французский историк Андре Кастело по этому поводу пишет:

«Экстремисты – якобинцы и роялисты – не выносили такого позорного зрелища, когда большинство прежних революционеров и большая часть эмигрантов низкопоклонствовали перед новым хозяином»12.

В результате, уже первый год Консульства представлял собой череду заговоров, направленных против Наполеона, на которого как роялисты (правые), так и якобинцы (левые) смотрели не иначе как на узурпатора и тирана, как на позор искренне любимой ими Франции.

Наиболее решительно настроенные якобинцы создали для уничтожения Наполеона боевую группу. В состав этой группы, члены которой называли себя «эксклюзивами» (то есть «исключительными» или «нетерпимыми»), входило шесть человек. Ее идейным лидером был 49-летний итальянец Джузеппе Черакки. Его ближайшим соратником стал бывший офицер 29-летний Джузеппе Арена. Группа была весьма разношерстной и включала в себя людей совершенно разных, движимых разными идеями, но объединенных одним – ненавистью к Наполеону.

Вариантов устранения первого консула рассматривалось множество, но остановились, в конечном итоге, на акте возмездия, получившим потом название «заговор кинжалов». Все было намечено на 10 октября 1800 года. Все должно было произойти в Опере, где в тот день давали премьеру «Горациев» и, конечно же, ожидали Наполеона.

Но попытка убийства в последний момент сорвалась. О готовящемся покушении донесли, и заговорщики были арестованы.

* * *

Удар со стороны роялистов последовал 24 декабря 1800 года. В тот день в Парижской опере должно было состояться первое исполнение оратории Гайдна «Сотворение мира». В представлении были задействованы более двухсот первоклассных оркестрантов и лучших певцов, что обещало невиданный успех. И, конечно же, Наполеон с супругой должны были быть там.

Две консульские кареты на достаточно большом расстоянии друг от друга неслись к зданию Оперы. Когда они вылетели на узкую улочку Сен-Никез (было ровно восемь часов вечера), вдруг раздался страшный грохот. Затем послышались крики, стоны, ржание лошадей. В густом дыму ничего нельзя было разглядеть…

Когда его клубы несколько рассеялись, стало ясно, что случилось что-то экстраординарное. Только бешеная скорость, с которой мчалась первая карета, спасла Наполеона. Задержись она хотя бы на десять секунд, Бонапарт и все бывшие с ним взлетели бы на воздух. К счастью, первый консул, как всегда, торопился, и кучер гнал лошадей что есть мочи, и вот эта-то поспешность и избавила от трагической гибели человека, преждевременная смерть которого изменила бы судьбы Франции и всей Европы.

В следовавшей в нескольких десятках метров позади карете Жозефины от взрыва разлетелись стекла.

Чтобы успокоить парализованных страхом женщин, Дюрок выскочил из кареты, а потом объявил, что произошел несчастный случай в одной из оружейных мастерских на соседней улице Ришельё, но первый консул и сопровождавшие его не пострадали.

На самом деле, это был не несчастный случай. Все пространство между двумя каретами было залито кровью и завалено телами убитых и раненых. О силе взрыва – а это явно был результат действия «адской машины» – красноречиво свидетельствовало и то, что, как потом выяснилось, было повреждено более сорока расположенных вблизи домов. Также стало известно, что при взрыве погибло 22 человека (двенадцать охранников из консульской гвардии и десять случайных прохожих) и было ранено еще около шестидесяти. Карета Наполеона оказалась наполовину разбита. Сам он лишь чудом не был убит или жестоко искалечен.

– Нас хотели взорвать! – кричал в это время на заваленной обломками и окровавленными телами улице Сен-Никез первый консул.

Ланн и Бессьер настаивали