Николай Окунев - Дневник москвича. 1920–1924. Книга 2

Назначенный комиссаром путей сообщения (взамен Красина и Троцкого) А. И. Емшанов совсем еще молодой человек, сын заводского рабочего, небольшой железнодорожный служащий, примкнувший к большевизму в последние годы. Благодаря такому назначению правые большевики терпят поражение, — спецы теперь не в фаворе, и многие сами уходят, а некоторых «уйдут». (Уже говорят, что ушел Начальник главного Управления И. Н. Борисов, бывший тайный советник и вообще крупный железнодорожный делец царского времени.) Уходят и коммунисты с тенденцией «праветь», так напр. Бонч-Бруевич, Управляющий делами Совета Нар. Комиссаров (замененный Горбуновым), и Рыков (председатель ВСНХ), и наш Аржанов подал в отставку.

А не так давно американец Вандерлин сказал русскому правительству комплимент, что оно «самое стойкое правительство во всем мире». Да, до тех пор, пока это правительство состояло из тесного кружка идейных работников, а как они претворились в министров, как зажили по-царски да по-барски, ну и пошли подкапыванья друг под друга и пойдет теперь пляска портфелей, как это исстари ведется в странах «цивилизованных»!..

10/23 декабря. Вчера в Большом театре открылся 8-й съезд Советов. Собралось более 1.200 коммунистов. Речи М. И. Калинина (выбранного председателем съезда) и Ленина приняты были, конечно, «восторженно». В речах сквозила уверенность в окончательном закреплении Советского строя. О горе, скорби и мучениях русского народа почти не говорилось: как будто весь он так же хорошо одет, столь же сыт и подогрет, как эти 1.200 товарищей, съехавшихся на сие очередное поклонение современным хозяевам нашего старого Кремля. В речах ораторов рисуются картины грядущей электрификации всей страны, скорого признания советской власти всеми великими державами, и начавшийся переход с военного положения на мирное, и громадное строительство. Ленин похвастался и закрытием Сухаревки, хотя и пожелал, чтобы поскорее вывелась и «душевная сухаревка» (ага!).

† Много еще к восьмому съезду душевных зол осталось на Руси. Вот на этих днях на Вичдавской дороге около Волоколамска произошла страшная катастрофа: столкнулись на полном ходу два пассажирских поезда, и сотни жертв убитыми, искалеченными и замороженными. При всей краткости газетных сообщений об этом печальном событии, все-таки понятно становится, что такой жел. катастрофы не бывало и до первого съезда. По городу говорят, что жертвы нужно исчислять тысячами, а не сотнями, и что съехавшиеся и сбежавшиеся на место несчастья люди грабили мертвых и раненых, снимая с них одежду, обувь, шарили по карманам, стаскивали с пальцев перстни и кольца, а если это было трудно, то, ничтоже сумняшеся, отрубали будто бы пальцы, руки. Ужас что такое! Эти «зверства» почище тех, кои не так давно приписывались воюющим против нас немцам, полякам и «белогвардейцам».

Ни электрификация, ни концессии, ни закрытие сухаревок — не дадут покоя и света несчастной России. Надо всю русскую душу переделать коренным образом, не оставив в ней ни одного уголка не отремонтированным. Ломают и закрывают, выходит, не то, что нужно.

Погода с маленькой переменчивостью: морозы колеблются от 2 до 12 град., снег выпадает, но в ничтожном количестве.

Пока еще «душевная сухаревка» не закрылась, в отместку за закрытие реальной Сухаревки цены на продукты растут или скачут невероятным образом. Есть «счастливцы», не нашедшие хлеба черного дешевле 2.000 р. за ф., масла дешевле 17.000 р. ф. и сахара дешевле 15.000 р.ф.

11/24 декабря. Ходил сегодня в комиссию учета и распределения клавишных инструментов. Надо было подать «анкету» о нашем пианино. Стоял в очереди с 11 до 2 ч. дня, а потом пошел в полевой штаб, получать вместо полагающихся на месяц 2,5 ф. масла растительного — 10 ф. мяса, и простоял в очереди с 2,5 ч. до 4 ч. дня, а мяса так и не получил. И вот весь мой деловой день! Впрочем, с полчасика употребил на чтение газет, расклеенных по стенам и заборам. Все о съезде. Электрификация потребует, по словам Ленина, 10 лет времени и 1.200.000.000 рублей золотом. Его маловато, но у нас, мол, много лесу, хлеба и минеральных богатств, — справимся. Выступал на съезде и Дан, но его речь полностью не приведена; резолюция же его не получила ни одного голоса, так как она критиковала политику правительства. Ленин обещает в скором будущем на съездах уже не говорить о политике, а о «деле», т. е. о возрождении русской промышленности и всего прочего. Между прочим, пустил в ход фразу, от которой его аудитория пришла в раж. Все другие народы считают нужным для государственной крепости вооружение «народа», а мы, дескать, видим надобность только в «классовом» вооружении, и всех этим побеждали. Затем: «Коммунизм, — говорит, — это советская власть плюс электрификация.» По поводу этого дошлый Демьян Бедный сочинил уже стихи и напечатал их в «Правде». Хотелось бы записать их здесь, да негде приобрести газету в собственность. Хотя он и острит там, что теперь «наша политика — поменьше политики», но как раз в этом же сегодняшнем номере напечатана телеграмма Чичерина советскому представителю в Америке Мартенсу, из которой видно, что этого «посла» американское правительство распорядилось выслать из Америки, за что — пока неизвестно, но в телеграмме говорится, чтобы Мартенс аннулировал и ликвидировал все состоявшиеся торговые сделки с Америкой. При этом Чичерин укоряет Америку, что она разрывает с советизацией в то время, когда и Англия, и Франция — накануне возобновления торговли с Россией. Это ли не политика, да еще какая! — мирового масштаба.

Вчера сподобились получить от нашего сухопутно-морского кавалериста с его товарищем по Первой конной армии Михаилом Ивановичем Бочковым из Екатеринослава (куда их Реввоенсовет переехал из Лубны) около трех пудов муки, 10 ф. песку сахарного и 12 ф. соли. Эти «дары» можно ценить теперь более, чем в 300.000 советских рублей. И откуда сие? Не «трофеи» ли это победоносной кавалерии Буденного? Так мало-помалу, того и гляди — сделаешься товарищем «товарищей». Грехи! А все еще не ясно для меня, что безнравственнее: Сухаревка или ревгусарство?

Все еще не унимаются с посрамлением старых русских верований и почитаний. Вытащили из его гробницы и Преподобного Серафима, и с обычной хвастливостью расписали, что это не мощи, а истлевшие кости, подбитые ватой и одетые в разные шелки и парчи. И что к черепу привязаны ленточками «рыжие волосы», и т. д., и т. д. Но не в калошу ли сел ретивый анатом останков Преподобного Серафима? Ведь еще пред открытием мощей сами «открыватели» их, т. е. Святейший Синод и иерархи, описывали, какому тлению подверглось тело Преподобного. Пускай он имел рыжие волосы, пускай они держатся ленточками, но для верующего и скорбящего русского человека и после такого описания — и волосы, и ленточки святого Серафима — будут так же святы, как и до сего времени. Занялись бы уж лучше «электрификацией», чем такими (для них, в сущности) пустяками!