Жозеф Кессель - Армия теней

Матильда и Бизон казнили милиционера, выдавшего вдову Феликса и юную Мадлен.

Моя фотография разослана Гестапо всем комиссариатам, всем префектурам, всей жандармерии, всем службам «Сюртэ». Я узнал это от полицейского, одного из наших людей. Он посоветовал мне спрятаться в его доме. В данный момент это самое безопасное убежище.

Полицейский, которого мы зовем Леру, пришел в Сопротивление из-за шока, некоего откровения. Где-то десять месяцев назад его вместе с другими инспекторами французской полиции направили на поддержку операции, проводимой Гестапо. Две машины привезли немецких и французских агентов к командному посту, где находились радиостанция, склад оружия и около десяти человек. Гестаповцы руководили облавой. Французы безропотно подчинялись. Полицейский, у которого я сейчас прячусь, захотел открыть сумочку одной молодой женщины. Она бросила сумочку ему в лицо с криком:

— Бош, грязный бош! У молодой женщины было красивое лицо, нежное и хрупкое, но бесстрашное. — Я не бош, — ответил полицейский назло самому себе. — Тогда ты еще хуже, — сказала молодая женщина.

— У меня внутри было такое чувство, что я распадусь на куски, — объяснял Леру, — и глаза у меня были странными из-за слез.

Именно тогда он увидел, что происходит вокруг него. Они надели наручники на офицера, участника прошлой войны, с множеством наград. Радисту, совсем юному, лицо разбили дубинками, потому что он проглотил какие-то бумаги. Они выкручивали руки молодой девушке, пытаясь заставить ее заговорить.

Леру все оставшееся время обыска совершал только механические движения, а когда обыск закончился, бродил по городу, не зная, что делает. Его сопровождал друг, тоже полицейский, и тоже помогавший Гестапо. Друг Леру удержал его от самоубийства. — Я хотел сделать это, — рассказывал мне Леру, — и я, несомненно, так бы и поступил. Стоило мне вспомнить, к чему я приложил руку за последние два года, не думая, рутинно; стоило подумать обо всех этих славных людях, о храбрых женщинах, за которыми я шпионил, которых арестовывал, передавал бошам… Я чувствовал себя, как будто заразился гнусной болезнью… Как я страдал!

Он рассказал это все своему другу. Тот тоже все понял. И он сказал Леру:

— Нет никакой пользы, если ты уничтожишь сам себя. Попытайся уничтожить все это.

Каждый из них установил контакт с разными группами через заключенных. Оба сразу доказали свою верность Сопротивлению и подвергли себя такому риску, что их приняли. Друга Леру, после того, как тот проделал великолепную работу, разоблачили. Ему пришлось уйти в Англию вместе с несколькими руководителями Сопротивления, которым он помог спастись. Леру продолжал служить на нашей стороне. Не было другого человека, столь фанатично преданного.

Леру все это время не дает покоя одна мысль — о том, что во французской полиции есть люди, жестокостью не уступающие немцам. — Я мало чем смог бы помочь. Еще можно простить инспекторов, — говорит Леру, — делающих свою работу, как и я сам, из чувства долга, без отвращения, но и без удовольствия. Они подчиняются Виши, подчиняются Маршалу. И они не научились думать. Но другие — рьяные, усердные, работающие внеурочно, выкладывающиеся на работе — против патриотов. Эти, черт бы их побрал… Эти…

И Леру рассказал о главном инспекторе в Лионе, который в стальной клинок лопаты встроил лезвия и заставлял босиком стоять на нем людей, отказывавшихся говорить. И о бригаде «террористов» в Париже, занимающейся охотой на коммунистов. Ее члены гордятся тем, что изобрели больше новых пыток, чем даже Гестапо.

Реакцию Леру против таких людей движут не только чувства простого патриотизма и простой гуманности. Есть еще стыд и гнев из-за того, что они принадлежат к той же профессии, что и он.

Вчера он принес экземпляр «France d?Abord» («Франция прежде всего»), — подпольной газеты Франтирёров и партизан — ФТП,[18] конфискованный полицией, и прочел мне следующую заметку:

«В Бёври, департамент Па-де-Кале, комиссар полиции и несколько его подчиненных арестовывали и подвергали пыткам многочисленных патриотов и хвастались расстрелами участников ФТП на месте. Это требовало мести.

23 марта мэр Бёври, друг комиссара Тери был захвачен в своей машине группой франтирёров и партизан, которые заставили его привезти их в комиссариат. Офицеров, пытавшихся оказать сопротивление, отправили в нокаут. Но секретарю удалось убежать. Потому не понадобилось звонить комиссару по телефону. чтобы вызвать его. Через полчаса две колонны полицейских и жандармов появились у ряда домов вблизи комиссариата. ФТП заняли боевую позицию перед комиссариатом. Обе стороны открыли огонь. Комиссару удалось ранить одного патриота. В этот момент очередь из автомата одного из членов группы сразила комиссара, другой партизан застрелил Сирвена, старшего сержанта жандармерии, убившего патриота в прошлом году.

Когда их начальники погибли, около пятнадцати полицейских и жандармов охватила паника. Небольшая группа ФТП отступила, захватив девять револьверов и интересные документы, найденные в комиссариате.

Полицейские. продавшиеся бошам, которые арестовывают и пытают патриотов, должны знать, что за примером Бёври последуют другие».

Я уверен, что ни один «вольный стрелок» или партизан не читал эту статью с такой радостью или с чувством удовлетворенной жажды мести, как полицейский инспектор Леру.

Другая мука Леру — его неспособность помочь всем товарищам из сопротивления, с кем его сводит долг службы. Девушкам-голлисткам, которых бросают в камеры к самым отъявленным проституткам, воровкам, убийцам; замечательным патриотам, избранным офицерам, которых содержат вместе с уголовниками и обращаются аналогично; молодым ребятам. которые были сильны и храбры, превращенным голодом и болезнями в развалины, сходящим с ума в камерах… Людям, которых по простому запросу немцев депортируют, пытают, расстреливают. И все из них смотрят на Леру с подозрением, с отвращением. Но ему приходится ждать наших приказов, и он может устроить побег только одному узнику из ста. И при этом он должен внешне вести себя абсолютно лояльно и быть как можно менее заметным. Теперь его прикрепили к Гестапо. На этом посту он нам очень нужен.

Время от времени усилия Леру вознаграждаются. Например, он только что прослушал двухчасовую немецкую лекцию о способах поиска и предотвращения высадок парашютистов. Ну вот, сегодня ночью он выезжает, чтобы принять нескольких парашютистов. Полицейская машина вернется с британскими грузами.