Юсуф Акобиров - Айни

Устод слушал и то удивлялся, то сердился и хмурился. Потом взял слово:

— Партия требует современных произведений, и это естественно, нам нужны только правдивые и яркие художественные произведения. Но ведь это и есть цель и задача литературы, ее первооснова. Однако можно писать о сегодняшнем дне, и это будет звучать несовременно, а исторические произведения — современно: все зависит от мастерства и точки зрения художника. Не надо забывать о классиках литературы — их произведения и через сто лет будут современными.

Сейчас речь идет о реализме и народности, о правде и художественном видении. Партия против идеализации в литературе вообще, и в частности — против идеализации феодального общества.

Каждый писатель, прежде чем писать, должен себе ясно представить ту жизнь, о которой он пишет…

В то время устод перерабатывал отдельные главы «Смерти ростовщика» и «Воспоминаний».

Работа с молодыми — воспитание

Молодые писатели обычно преподносят Айни по два экземпляра своей книги, один — с дарственной надписью, а другой — в надежде, что весь он будет исчеркан правкой устода.

И действительно, перед тем как вернуть этот второй экземпляр автору, он исписывал его поля своими замечаниями и предложениями, Обычно литературная молодежь очень ценила его помощь, и авторы снова перерабатывали свои произведения, принимая во внимание замечания большого мастера. Случалось, что даже до того, как сдать рукопись в набор, авторы давали ее на просмотр устоду и, только получив «добро», отваживались доверяться редактору издательства.

Р. Джалил, С. Улуг-заде, Дж. Икрами, Дехоти — маститые писатели, сделавшие большой вклад в таджикскую литературу, в то время еще начинающие, постоянно обращались за помощью к устоду, учились у него трудолюбию и упорству в работе над словом.

На II съезде писателей Таджикистана в 1947 году литературовед Абдулгани Мирзоев выступил с анализом стихов молодого поэта М. Фархата. Он высказал свои сомнения и критические замечания. Айни нашел, что Мирзоев несколько крутовато обошелся с молодым поэтом. Чтобы подбодрить Фархата, устод в своем выступлении сказал:

— …Молодцы наши молодые поэты, такие, например, как Фархат: они смело и по-новаторски ломают каноны старого стихосложения и строят новые. Фархат учится у Маяковского, вводит новые, хорошие, умные слова в таджикский язык. Пускай же они учатся и строят, им предстоит развивать нашу литературу…

Однако, когда Фархат, обнадеженный заступничеством Айни, выступил с гневной отповедью в адрес Абдулгани Мирзоева, его нападки и упреки очень рассердили устода и после выступления Фархата он снова попросил слова.

— Очень плохо, — сказал устод, — когда молодые не прислушиваются к голосу критика, не хотят понять своих ошибок и заблуждений. Примером тому «оправдательное» выступление М. Фархата.

Однажды поэт Дехоти получил письмо из Самарканда:

«Дорогой товарищ Пирмухаммат-заде! Я поздравляю вас со стихом (речь шла о стихотворении Дехоти „Три точки зрения“). Это стихотворение у вас получилось превосходно, гораздо лучше прежних стихов.

Но для ваших возможностей это еще не предел. Вы, с вашим талантом, можете писать лучше. Знайте, что у вас и раньше была наклонность к поэзии, но почему же тогда ваши стихи получались неудачными, плохими и бледными?

Ясно, над этими последними стихами вы потрудились больше. А надо, чтобы в будущем вы работали еще больше. Поэт, прежде чем переписать свои творения набело, должен не только придирчиво просмотреть от начала до конца каждую строфу и четырехстишие, но даже каждое слово. Работать надо постоянно, только при этом качестве стих будет удовлетворительным, сам поэт научится писать и, наконец, сможет с легкостью Лахути создавать поэмы…»

В конце этого письма Айни, ссылаясь на собственный опыт, заключает: «…поэт не должен считаться со временем, пока ему работается; во сне, за обедом, на прогулке или во время отдыха нужно непрестанно думать над словом, необходимым для данного стиха…»

В открытом письме молодому писателю П. Толису Айни дает детальный разбор его рассказа «Абитуриенты». Письмо это равно адресовано и всем молодым писателям Таджикистана.

Это открытое письмо устода литераторы действительно «взяли на вооружение», но устод, не успокоившись, пишет редактору журнала «Шарки Сурх», где в то время работал Толис;

«Где сейчас Толис — в Сталинабаде или в Ленинабаде? Как он принял мой отзыв, согласился ли с ним или нет? С его ли согласия вы его напечатали или без? Если вы ответите на мое письмо — я буду весьма вам благодарен. Табиб должен знать, как действует его предписание: если отрицательно, он должен найти другой рецепт…»

Как-то устод в письме своему сыну Камолу, анализируя «Тадбири», указывает на слабости автора:

«…Несомненно, автор — одаренный и ясно представляет себе насущные задачи современности, однако стих у него незрелый, техника слабая, он не использовал богатства классического наследия, чувствуется еще и политическая его незрелость: автор, представляя себе угрозу третьей мировой войны, удивляется действиям империалистов, но не удивляться он должен, а противодействовать… Надо в стихах выражать свое личное, внутреннее ощущение, миропонимание…»

Писатель-академик

Величайшее достижение в науке и культуре Таджикской Советской Социалистической Республики — Академия наук Таджикской ССР была основана 14 апреля 1951 года. Об этом решении правительства было сообщено в газете, и одним из первых академиков был назван Садриддин Айни. Президентом Академии он был выбран единогласно! Иначе и быть не могло — человек, отстаивавший право таджиков на самоопределение, боровшийся за чистоту языка, воспитатель целого поколения советских таджикских писателей, приложивший немало труда для образования Академии, человек, написавший историю таджиков и первые в стране реалистические романы и повести, естественно, заслуживал звания академика и по праву мог занять должность президента Академии.

Один из учеников президента, ныне заслуженный ученый Мукимов Рахим, вспоминает:

«Однажды я и Сайда Нуруллаева пришли к учителю. Он — тяжелобольной — лежал в постели. Мы, справившись о здоровье (какое уж там здоровье), собрались уходить.

— Почему не вспоминаете о работе? Если я долго буду болеть, тогда что? Пройдет срок защиты вашей диссертации.

— Ничего, домулло, вам станет лучше, тогда и поговорим…

— Вы будете читать, а я — слушать, так-то будет лучше. Почти два месяца, долгими часами устод, лежа в постели, выслушивал нас самым внимательным образом, внося свои поправки.