Франсуа Керсоди - Герман Геринг: Второй человек Третьего рейха

Ознакомительный фрагмент

Именно после этой пародии на парламентскую демократию и незадолго до ноябрьских выборов 1932 года издатель и журналист Мартин Зоммерфельдт впервые встретился с Германом Герингом, которого их общий друг пригласил поохотиться на своих землях. «Геринг, – вспоминал Зоммерфельдт, – был, несомненно, человеком широкого размаха. Несмотря на свою полноту, он обладал удивительной силой и выносливостью, был полон энергии и жизненных сил. Он старался подчеркнуть свою независимость от других трибунов партии, чрезвычайно гордился своим прошлым офицера и своей репутацией бывшего командира эскадрильи “Рихтгофен” и хвалился тем, что происходит “из приличной семьи”. […] Этот человек, обладавший удивительно противоречивым характером, балансировал между грубостью революционера и мечтательностью аристократа, между коричневой рубашкой штурмовика утром и хорошо сшитым смокингом вечером. Геринг был, вне всякого сомнения, рубахой-парнем, но этот парень хотел стать королем. Не знаю, отдавал ли он себе отчет в этих своих внутренних противоречиях. В зависимости от настроения, он демонстрировал одну из сторон своей натуры с такой пылкостью и с такой обезоруживающей непосредственностью, что хотелось считать его сильной личностью, хотя и несколько странной».

Вот удивительно схожий портрет, написанный человеком, который пообщался с Германом Герингом всего пять дней в часы, не занятые охотой на песчаных равнинах Бранденбурга. Но и продолжение рассказа Зоммерфельдта не менее интересно: «Геринг даже не пытался скрывать свои “плутократические страсти”: он ужасно любил охоту, искусство и театр. Я несколько раз выезжал с ним охотиться, и даже несмотря на то, что ружье всегда было при нем, этот великий охотник ни разу не выстрелил по дичи. […] Он предпочитал собирать со мной грибы, это занятие так же располагало к отдыху и к философствованию, как и рыбалка. Во время этих совершенно мирных прогулок он откровенно делился со мной своими заботами, говорил о своих желаниях и надеждах. […] Альвенслебен в разговоре со мной охарактеризовал Геринга как “лучшего человека среди нацистов”, и он на меня произвел именно такое впечатление, притом что он с удивительным спокойствием и даже с большим интересом воспринимал мои критические, даже иногда ядовитые, замечания относительно демагогии нацистов. Он вовсе не отрицал, что это опасный путь, но, по его мнению, ответственность за экстремизм лежала в первую очередь на докторе Геббельсе, “этом ядовитом карлике”, который соперничал с ним в том, что касалось советов Гитлеру. Тот же, вне всякого сомнения, старался своими примитивными пропагандистскими методами сорвать переговоры со “старым господином”[99] насчет формирования НСДАП нового правительства. […] В то время Гинденбург отказывался назначать Гитлера канцлером, так как считал, что это неминуемо приведет к диктатуре партии. Я спросил у Геринга, обоснованы ли полностью эти опасения рейхспрезидента. Он ответил, что, естественно, невозможно обойтись без временной диктатуры и что Гитлер гарантирует национальную немецкую диктатуру, намного более предпочтительную, чем диктатура на манер Москвы. И все-таки он не думал, что дело зайдет так далеко, если Гитлеру будет позволено легально прийти к власти, которая должна принадлежать ему по праву. Я возразил, что самым убедительным аргументом против правления Гитлера является отсутствие в рядах НСДАП людей, способных управлять страной, имеющих достаточное образование, опыт и рассудительность. На что Геринг сказал: “Я найду таких людей, какие мне понадобятся, там, где они находятся, а до партии мне нет абсолютно никакого дела”».

На самом деле Геринг несколько забегал вперед. Поскольку экономическое положение страны начало постепенно улучшаться, а некоторые инициативы Гитлера вызвали недовольство общества[100], результаты выборов 6 ноября принесли нацистам разочарование: они потеряли 2 миллиона голосов избирателей и 34 депутатских мандата. Но тем не менее НСДАП осталась самой представительной партией в рейхстаге, а Геринг снова был избран его председателем. Но старый фельдмаршал по-прежнему был полон решимости не пускать Гитлера в кресло канцлера. Генерал фон Шлейхер, которому до этого удалось убедить рейхспрезидента назначить Брюнинга и фон Папена, решил на сей раз взять бразды правления в свои руки и добиться успеха там, где его предшественники потерпели неудачу. Для национал-социалистов это оказалось плохим известием: власть снова ускользнула от них, причем в то время, когда финансы партии катастрофически истощились после четырех выборных кампаний… И они начали ссориться между собой из-за того, какую политику проводить, чтобы выжить… Дело было в том, что фон Шлейхер, практикуя стратегию «разделяй и властвуй», предложил Грегору Штрассеру войти в правительство в качестве вице-канцлера. Это был ловкий ход: Штрассер, как один из основателей НСДАП, был довольно популярен, и он мог бы увлечь за собой левое крыло партии. Впрочем, эта затея очень быстро сорвалась, поскольку Штрассер, возмутившись тем, что Гитлер обвинил его в предательстве, сложил с себя все полномочия и 9 декабря уехал из Берлина. Но НСДАП все-таки оказалась серьезно деморализованной, и Гитлер даже предупредил всех, что если партия распадется, то «он через три месяца пустит себе пулю в лоб».

А тем временем Гинденбург действительно назначил канцлером генерала фон Шлейхера, который вроде бы пользовался поддержкой армии, националистских кругов, промышленников и крупных землевладельцев. Гитлер вышел из себя и уехал в Мюнхен, проклиная Шлейхера, Папена, Гинденбурга, Штрассера и всех, кого подозревал в том, что они объединились, чтобы преградить ему путь к власти. Ситуация казалась безвыходной… Однако нашелся человек, которому предстояло вывести ситуацию из тупика, а именно Франц фон Папен: обидевшись на то, что ему предпочли Шлейхера, он решил вернуться во власть с помощью национал-социалистов. Четвертого января 1933 года в доме банкира из Кёльна Курта фон Шрёдера состоялась первая тайная встреча Гитлера и фон Папена[101]. В ходе нее были достигнуты некоторые положительные результаты, поскольку Гитлер дал принципиальное согласие сотрудничать с фон Папеном в правительстве. Но ввиду того, что фюрер отказывался от любой другой должности кроме поста канцлера, а фон Папен повторял, что Гинденбург ни в коем случае не согласится отдать ему этот пост, главная проблема так и осталась нерешенной. На прощание стороны обменялись простым обещанием увидеться еще раз.

В течение последовавших за этим недель канцлер фон Шлейхер столкнулся с теми же трудностями, что имели его предшественники. К ним добавились и новые проблемы: создать коалиционное большинство в рейхстаге ему не удалось, все его усилия примириться с профсоюзами встретили в штыки аристократия и богатейшая буржуазия, он тоже заявил, что намерен начать раздел крупных земельных владений в Восточной Пруссии, хозяева которых разорились. Шлейхеру с трудом удавалось поддерживать порядок в стране, где в смертельные схватки все чаще вступали штурмовики и коммунисты. И наконец, его отношение к скандалу, связанному с «помощью востоку»[102], возмутило рейхспрезидента Гинденбурга и привело к сильному ослаблению позиций Шлейхера.