Кеннет Славенски - Дж.Д. Сэлинджер. Идя через рожь

Сэлинджер дважды уточняет у Хемингуэя, правда ли, что он пишет новый роман, как если бы у него были основания не вполне в это верить. Что касается собственного творчества, то он сообщает адресату о «паре готовых рассказов», нескольких стихотворениях и фрагментах пьесы о Холдене Колфилде. Замысел сборника рассказов под названием «Молодые люди» в очередной раз «лопнул», но ему от этого ни тепло ни холодно, пишет Сэлинджер — и тут же сетует, что несостоявшегося сборника ему очень жаль.

Весьма рассудительно Сэлинджер высказывается о Фицджеральде, опровергая распространенное мнение, что, мол, нее обаяние творчества писателя коренится в его человеческих пороках. Сэлинджер полагает, что Фицджеральд просто не успел перед смертью уничтожить рукопись своего романа «Последний маглат», и даже к лучшему, что книга осталась неоконченной. Это — самый нелицеприятный отзыв о любимом писателе, который когда-либо позволял себе Сэлинджер.

Прежде чем обратиться к врачам, Сэлинджер пытался самостоятельно справиться с депрессией — с помощью «белиберды, которая раньше всегда помогала». В конце весны или и начале лета он написал рассказ «Посторонний», последний в колфилдовском цикле. Герой рассказа Бэйб Глэдуоллер возвращается домой, приобретя на фронте практически те же самые симптомы душевного расстройства, которые находил у себя Сэлинджер.

В письме от 27 июля 1945 года Сэлинджер упоминает о том, что у него готовы два рассказа, которые он в шутку называл «кровосмесительными». Один из этих рассказов, судя по всему, «Посторонний». Легко себе представить, что Хемингуэй, прочтя рассказ про Бэйба и Мэтти, мог подтрунивать над изображением «подозрительно близких» отношений между братом и сестрой.

Рассказ, повествование в котором ведется от третьего лица, — своего рода реквием по Винсенту Колфилду, а в его лице — по всем погибшим солдатам 12-го пехотного полка. Обнадеживающий финал роднит «Постороннего» с «Солдатом во Франции» и вообще с большинством колфилдов ских рассказов: источник надежды автор снова видит в красоте, которая открывается герою в невинной чистоте ребенка. Кроме того, «Посторонний» является прямым предшественником рассказа «Дорогой Эсме с любовью — и всякой мерзостью»: при сходстве персонажей, в обоих речь идет о том, как освежают душу искренние человеческие взаимоотношения.

Бэйб Глэдуоллер, главный герой этого и еще нескольких рассказов Сэлинджера, возвращается с войны в родной Нью-Йорк, но не находит себе места в мирной жизни. Это тот самый Бэйб Глэдуоллер, который прошел через кромешный ад высадки в Нормандии, а потом сражался в Хюртгенском лесу и принимал участие в Арденнской операции. В Хюртгенвальде он потерял друга, Винсента Колфилда. И теперь случайная мелодия заставляет зазвучать в его ушах музыку «тех обыденных, и еще не «исторических», и почти безмятежных лет, когда все их (мертвые теперь) парни из двенадцатого полка были живы и с ходу вклинивались в толпу других отплясывавших уже парней, тоже мертвых теперь… Тех лет, когда каждый, кто мало-мальски умел танцевать, торчал в канувших в небытие дансингах и хрен что знал о каком-то там Шербуре, Сен-Ло, о Хюртгенском лесе или Люксембурге»'.

Но это все предыстория. Начинается действие рассказа с того, что Бэйб приходит домой к бывшей девушке Винсента, Хелен Бибер (после того как они с Винсентом расстались, она успела выйти замуж), чтобы отдать ей написанное Винсенсом стихотворение и рассказать, как тот погиб. Визит к Хелен нужен Бэйбу как лекарство для его душевных ран, но лекарство это слишком горькое — поэтому он берет себе в помощь младшую сестру Мэтти.

Красота Хелен поражает Бэйба, но с мысли не сбивает: он принимается подробно, без прикрас, «без красивеньких баек», описывать последние минуты Винсента. А погиб он так: дело было в Хюртгенском лесу, кучка американских солдат, в том числе Бэйб с Винсентом, грелась в лесу у костра, когда рядом с ними взорвалась минометная мина. В Винсента угодило сразу несколько осколков, его успели дотащить до палатки медиков, и там он через три минуты умер — с открытыми глазами, не произнеся ни слова.

Исполнив долг, Бэйб распрощался с Хелен, и они с Мэтти пошли пешком по направлению к Центральному парку. Вроде бы, рассказав о смерти Винсента, Бэйб должен был бы сбросить груз с души, но его по-прежнему гложет тоска. Мэтти, которая благодаря своей детской интуиции это прекрасно понимает, спрашивает брата: «Ты рад, что ты дома?» «Да, детка, — отвечает Бэйб. — А почему ты спрашиваешь?»

И в эту самую минуту у Бэйба внезапно открываются глаза на нехитрую прелесть происходящего с ним сейчас. Мэтти хвастает, что умеет есть палочками, и Бэйб говорит ей на это: «Да, детеныш… На это стоит посмотреть». Впервые его мысли и слова обращаются к будущему — до сих пор он был всецело поглощен прошлым.

В заключительной сцене Мэтти развлекается так, как это любят делать все на свете дети, — прыгает с тротуара на мостовую и обратно. Бэйб видит эту забаву впервые, и она кажется ему восхитительной. «Ему почему-то жутко приятно было смотреть, как она прыгает. А правда, почему?»

Должно быть, потому же, почему в финале «Над пропастью во ржи» Холден «чуть не ревел от счастья», глядя, как Фиби катается на карусели. После всего, через что пришлось пройти Бэйбу, он сохранил способность видеть красоту и отдавать должное невинности — то есть душа его, несмотря ни на что, осталась жива.

Глава 6. Чистилище

ПОСЛЕ ГОСПИТАЛЯ СЭЛИНДЖЕРУ ХОТЕЛОСЬ мало-мальски обустроить свое существование — раз уж пришлось остаться после войны в Германии, надо было налаживать жизнь, хотя бы отдаленно напоминавшую ту, какая виделась ему в мечтах о доме.

Еще раньше, почти сразу после Дня победы, Сэлинджер подал рапорт с просьбой перевести его в Вену. Уже давно он лелеял мечту отыскать в Австрии семейство, у которого жил перед войной, и, главное, попробовать возобновить романтические отношения с девушкой из этой семьи. Теперь Сэлинджер был настроен воплотить свою мечту в жизнь, невзирая на то что за семь лет и тем более во время жестокой войны слишком многое в жизни могло перемениться, причем далеко не в лучшую сторону.

В переводе в Вену начальство Сэлинджеру отказало, вместо этого назначив его на новое место службы в окрестности Нюрнберга. Ему, однако, удалось побывать в Вене и предпринять там розыски своих знакомых. Подробности поездки Сэлинджера в Австрию нам неизвестны, но можно наверняка сказать, что она была недолгой. Похоже, именно по следам своего пребывания в Вене он написал рассказ «Знакомая девчонка». Если это действительно так, то в австрийской столице Сэлинджера ждало страшное известие — все до одного члены семьи погибли в гитлеровских лагерях смерти. Вряд ли трагический финал «Знакомой девчонки» — простая выдумка; автор был слишком привязан к этим людям.