Юрий Герт - Эллины и иудеи

— Мое мнение изложено в письме редактору журнала и членам редколлегии, — сказал я. — Добавлять мне нечего. Можете попросить это письмо в редакции.

— М-м-м... — застенчиво (о деликатность эпохи перестройки!) отозвался инструктор Устименко. — А нет ли у вас второго экземпляра?..

— Есть, — сказал я. — Но лучше бы вы обратились в редакцию. Официально.

— Видите ли, — сказал инструктор Устименко, — нам бы не хотелось беспокоить заранее...

Позже стало известно, что в тот день инструктор Устименко обзвонил еще несколько человек: Мориса Симашко, Жовтиса, Черноголовину, Косенко с такой же просьбой: изложить свое мнение по поводу публикации очерка Марины Цветаевой.

Через день-два наши отзывы были в ЦК, на столе у заведующего отделом пропаганды Альберта Александровича Устинова.

Как я уже заметил, у нас с ним были "свои отношения"... Хотя, собственно, какие могут быть отношения между, с одной стороны, номенклатурным работником ЦК, руководителем отдела, блюстителем идейной мощи наших средств массовой информации, а с другой - рядовым литератором, да еще и с червоточинкой в анкетных данных — неблагонадежным "пятым пунктом", к тому же не членом партии, не лауреатом никаких премий, проскрипевшим двадцать три года в журнале за правкой рукописей... Дистанция непреодолимая. Но Альберт Александрович был не только идеологом республиканского масштаба, он еще и писал стихи, пьесы, романы, а особенно — критические статьи. В этих статьях, в зависимости от того же пятого пункта, он или преисполнялся восторгом (если имел дело с "коренной национальностью"), или стремился быть "строгим, но справедливым" (если то был писатель не "коренных кровей", тут у него имелись и свои любимцы, и прямые недруги, и авторы, возможно, небесталанные, но склонные кое в чем ошибаться, вроде Анны Ахматовой или Михаила Булгакова...).

Что же до людей подозрительных, вроде меня, то тут Альберт Александрович постоянно бывал начеку. Так, например, в свое время его очень огорчила моя сатирическая повесть "Лгунья" — и была задержана в издательстве на пятнадцать лет: немало также приложил он усилий, чтобы уничтожить — там же, в издательстве — мой роман "Ночь предопределений", увенчав свой обвинительный акт против романа лестным в моих глазах, но нелестным в глазах издателей сравнением с Александром Исаевичем Солженицыным, злопыхателем и клеветником (шел 1980-й год...). Изловчился он высказаться в мой адрес и в "Литературке"... Так что я знал, с кем имею дело.

Но знал я и другое. Не будучи высокого класса литератором, он являлся среднего класса чиновником, и если сверху скомандовали: "Перестраивайся!.." — то привычная субординация требует соответствия новейшим веяниям... Так что — чем черт не шутит? Может, и Альберт Александрович обнаружит в душе своей некие живые токи и посмотрит на национальные проблемы более широко?.. Ведь вот и Горбачев заявил впрямую, что лишь антиперестроечным силам на руку нагнетать напряженность, сталкивать народы и т. д.

Что же, может быть, может быть... "Новое мышление", так сказать...

Между прочим, "новому мышлению" стоило бы осмыслить некоторые старые факты.

В начале мая 1881 года в Одессе разразился еврейский погром. Он продолжался три дня. За весну и лето в том году от погромов пострадало свыше ста еврейских общин.

В 1905 году в Кишиневе во время погрома убили 50 человек, изувечили более 500, разрушили и разграбили сотни домов.

В 1905 году в Белостоке было убито 80 человек, в Одессе, где погром длился четыре дня, убитых насчитывалось более трехсот.

В том же году в черте оседлости произошло 660 погромов.

Вне черты оседлости погромы случились в Пскове (убит 1 человек), в Орловской губернии (убито 2 человека), в Курской губернии (убито 5 человек), в Харькове (убит 1 человек), в Воронежской губернии (убито 2 человека), в Тульской губернии (убит 1 человек), в Тверской губернии (убит 1 человек), в Ярославской губернии (убит 1 человек) и т.д., всего за год убито (включая черту оседлости) 810 человек, ранено 1770 человек, материальные потери понесли 200 тысяч хозяйств.

Победоносцев, главный идеолог эпохи Александра III, предложил свою формулу решения еврейского вопроса в России: "Одна треть должна креститься, другая — эмигрировать, третья — сдохнуть с голоду"9.

9 У Победоносцева имелись предшественники, столь же решительно подходившие к проблемам еврейской ассимиляции. Например, Иван Васильевич Грозный на вопрос о том, как поступить с евреями, взятыми в плен при завоевании Полоцка, ответил: "Согласных креститься — крестить! А несогласных утопить в реке Полоте". Впрочем, оба куда гуманней нынешних расистов, которым что крещеный, что не крещеный — все равно еврей...

В погромные годы еврейская эмиграция из России достигала следующих цифр:

В 1891 году в США переселилось 111 000 человек.

В 1892 году в США переселилось 137 000 человек.

В тяжелейший погромный год (с середины 1905 по середину 1906-го) из России эмигрировало свыше 200 000 человек, из них в США — 154 000.

В 1907 году в США прибыло из России 114 900 человек.

В 1908 году — 71 900 человек.

В 1909 году — 39 000 человек.

В 1910 году — 59 000 человек.

("Еврейская энциклопедия". т. 16, стр. 266)

Кто в первую очередь эмигрировал в США? Еврейская беднота, которую не могли защитить от антисемитской политики, проводимой правительством, ни капиталы, ни образовательный ценз, ни апелляция к общественному мнению. Известно, что среди иммигрантов по количеству денежных средств, ввозимых в США, последнее место занимали евреи.

"Сейчас идет все усиливающийся поток русской эмиграции в Америку... Несомненно, первые пути были проложены в Америку русским евреями. Гонения и погромы, разорения и стеснения заставили их двинуться тысячами семей в Новый Свет. Здесь, в Америке, особенно ярко видно, какую огромную творческую созидательную силу потеряла Россия в безумной политике антисемитизма в его диких формах, которые нашли себе место у нас. Мы привыкли читать в истории об экономических потерях — к выгоде соседних стран — связанных с отменой Нантского эдикта во Франции, изгнанием евреев и мавров из Испании, выселением протестантских семей из католических стран, охваченных контрреформацией, обезлюдением Ирландии. Здесь мы прослеживаем тот же исторический процесс с теми же последствиями...

В массе евреев, прекрасно устраивающихся в Новом Свете, поднимающих его национальное богатство, мы потеряли часть того капитала, который история дала России и которым должны были уметь воспользоваться ее государственные люди. Может быть, не менее, чем чисто экономически, потеряла Россия культурно — ибо евреи принесли сюда не только руки — они принесли сюда и привычку к работе, направленной не только к созданию материального богатства. В истории умственной и художественной России, которая создала ее мировое положение, осмыслила работу ее политиков XVIII века, которая и сейчас творит наше право на равенство в мировом культурном состязании — еврейский элемент, входя в русское общество, был и есть элемент жизненный..."