Михаил Колесников - Дипонегоро

Клатен расположен на половине пути между Джокьякартой и Суракартой. Это край табачных плантаций. На выжженной равнине кое-где торчат чахлые пальмы и бананы, конфузливо заявляя, что и здесь тропическая природа. Дожди выпадают редко. Солнце безжалостно печет от восхода до заката.

Обе высокие договаривающиеся стороны пили имбирную воду, ели наси-горенг — жареное мясо и жареные бананы.

— Мы готовы заключить мир, если Дипонегоро распустит свою армию и откажется от титула султана, — говорил Клеренс.

— Мы готовы заключить мир, если голландцы покинут Яву, — отвечал Моджо.

— Ваше дело безнадежное, — встревал в разговор Виронегоро. — Принцы уходят от вас. Скоро они все перейдут на сторону сусухунана. Ваш самозванный султан…

— От нас уходят предатели, а «Земля Свободы» растет с каждым днем. Если наше дело безнадежное, то почему вы запросили мира?

— Мы не хотим бесполезного пролития крови,

— А мы не хотим снова работать на голландцев. Служащий врагу своему не идет ли против воли аллаха? Или ваш сусухунан отрекся от истинной веры и превратился в покорного слугу неверных?

— Он оскорбляет моего повелителя, и я отказываюсь вести переговоры, — заявил Виронегоро.

— Ты оскорбляешь моего повелителя, называя его самозванным султаном, но забываешь, что Дипонегоро провозгласили семьдесят принцев и что за ним — весь народ Явы. А твой повелитель только и держится, что на голландских штыках и трусливо отсиживается под прикрытием заморских пушек. Кто возвел его на престол? Потомки проклянут предателя.

Клеренс пытался кричать на Моджо, но священнослужитель посоветовал ему кричать на своего слугу сусухунана и его раба Виронегоро. С парламентером Государства Свободы следует обращаться вежливо. В знак протеста он гордо покинул Клатен.

— И вы его отпустили?! — завопил генерал де Кок. — Я окружен бездарностями. Это же правая рука мятежного принца, вдохновитель мужичья. Его следовало схватить, скрутить и бить бамбуковыми палками до тех пор, пока он не согласится служить нам.

— Я офицер… Вероломство в подобных случаях может привести к непоправимым последствиям. Благородство всегда остается…

— Вас вышвырнули из Трайема! В открытом бою мы теряем сотни солдат. Следует устроить методичную охоту на вожаков, обезглавить повстанцев. Вы упустили очень крупную рыбу. Приказываю захватить Киая Моджо и обезвредить! Помните: от этого зависит ваша карьера.

О каких непоправимых последствиях вы говорите? Мы и так потеряли все. О благородстве рассуждают лишь шаркуны в салонах. Расстреливайте, вешайте, жгите, обманывайте?.. Помните: вы солдат, и король Вильгельм не требует от вас благородства по отношению к цветным…

VIII

ШЕСТВИЕ СИНЕЙ СМЕРТИ

Человек цифр, педантичный, сухой и расчетливый чиновник Гунс записал в своей тетради: «На войну с пангераном Дипонегоро мы уже истратили шестнадцать миллионов гульденов. Туземцы стали полными хозяевами на Яве. В Батавии — холера. Должно быть, завезли из Индии. Там третий год свирепствует эта болезнь. Солдаты де Кока принесли холеру и в Суракарту. Говорят, престарелый султан Сепух умер от холеры…»

Смерть брала десятки жертв в день. За Батавией, на холерном кладбище, в ямах лежали кучи скорченных посиневших трупов. Их осторожно посыпали известью и заваливали красными комьями земли.

В жарком дыхании тропического дня крылся страх мучительной, беспощадной смерти. И улицы огромного города, накаленного солнцем, были безлюдны.

Де Гисиньи закрылся во дворце в Богоре, приказал никого не подпускать к покоям.

Гунс, теперь уже старый Гунс (ему не так давно исполнилось шестьдесят), задумал навсегда покинуть Яву. Бесконечные войны с туземцами, беспрестанные смены генерал-губернаторов, существование «на острие ножа» утомили. В метрополии, в банке — изрядный капитал. Семьей Гунс так и не обзавелся. Можно спокойно доживать век, удовлетворять мелкие прихоти. И что важнее всего: не гнуть спину, не пресмыкаться перед всякой сволочью. Де Гисиньи обанкротился, и его скоро выкинут. Тем лучше. Подальше от политического банкрота, от войны и холеры…

Чтобы бегство с Явы не походило на дезертирство с поля боя, Гунс придумал благовидный предлог для тайной поездки в Голландию: он написал пространный донос на Гисиньи и де Кока и собрал под документом подписи почтенных людей.

В бурную штормовую ночь, на туземной ладье — прау Гунс отправился по давно известному маршруту. Только бы де Гисиньи не прогорел раньше времени!..

Прощай Ява, прощай Батавия, повергнутая в смятение и хаос!..

…Царил переполох и в Суракарте. Султан Сепух умер, как предполагали, от холеры. Никто не смел приблизиться к его трупу. Дипокесума сразу же отправился к де Коку и предъявил свои права на корону Джокьякарты. Генерал, прикрывая рот платком, сказал:

— Вы знаете, что такое морганический брак? Так вот: ваш отец Онтовирьо, или Дипонегоро, по адату лишен права наследования. Вы его сын и, следовательно, тоже лишены права наследования. Жив законный султан Джокьякарты — Мас Менол. Он и будет правителем Джокии… Письмо Сепуха? Сепух в последние годы впал в слабоумие, и его письмо не имеет силы.

Синяя смерть косила людей в Суракарте. Она проникла и за прочные стены военных фортов.

И только в Государстве Свободы все обстояло по-прежнему. Дипонегоро решил построить столицу. Ни одно государство не может обойтись без столицы. Должна быть столица и в государстве мархаэна.

В месяц Рамадан в Пенгаси, где жил теперь Дипонегоро, пришли крестьяне из всех провинций.

— Мы построим нашему Дипонегоро кратон. Отсюда он станет управлять нами.

Но затее не суждено было осуществиться. Голландцы неожиданно перешли к активным действиям и даже совершили нападение на Пенгаси. Отряды полковника Клеренса устремились в Багелен, где находился Адйпати Аном. В это время Дипонегоро заболел. На подмогу сыну он послал Сентота. С двумя пушками Сентот направился в Багелен. Под градом голландских пуль он переправился на противоположный берег реки Ббговонто и окружил военный фррт Вунут. Командир отряда майор Бушкенс со своими людьми спрятался в зарослях кукурузы. Но Сентот выследил врага и наголову разбил его. В этом бою юный Сентот захватил четыреста ружей, несколько пушек, обоз с продовольствием. Повстанцы гнали по пыльным дорогам сотни пленных.

В Пенгаси Сентот возвратился героем. Тяжелобольной султан Абдуллхамид нашел в себе силы подняться с постели и во время торжества по случаю победы назвал Сентота великим пахлаваном, полководцем Свободы, вручил крис из сокровищницы султанов. Джокьякарты, обладающий, по поверью, чудодейственной силой.