Валерий Шамбаров - За Веру, Царя и Отечество

Но царь настаивал, чтобы мобилизация была только частичной. И начальник Генштаба Янушкевич доказывал, что если не мобилизовать Варшавский округ, останется неприкрытым как раз тот участок, где, по разведданным, должен быть сосредоточен ударный кулак австрийцев. И что если начать импровизированную частичную мобилизацию, это сломает все графики железнодорожных перевозок - и при необходимости объявить потом общую мобилизацию все окажется скомкано и перепутано. Тогда Николай решил пока вообще не приступать к мобилизации - ни к какой. Информация к нему стекалась самая противоречивая. Приходили обнадеживающие телеграммы от Вильгельма, посол Пурталес передавал, что Германия склоняет Вену к уступкам, и Австрия, вроде, соглашалась. Но тут же прикатилась упомянутая выше нота Бетман-Гольвега. Стало известно о бомбардировке Белграда, о придирках к Франции. А Вена после всех виляний наотрез отказалась от любого обмена мнениями с Россией.

И 30.7 царь отдал приказ о мобилизации. Но сразу и отменил. Потому что пришли еще несколько миролюбивых телеграмм Вильгельма, заявлявшего: "Я прилагаю последнее усилие, чтобы вынудить австрийцев действовать так, чтобы прийти к удовлетворительному пониманию между вами. Я тайно надеюсь, что Вы поможете мне в моих стремлениях сгладить трудности, которые могут возникнуть. Ваш искренний и преданный друг и брат Вилли". Особо кайзер просил не начинать военных приготовлений - это, мол, помешало бы его посредничеству. Царь направил ответ, сердечно благодаря за помощь и предлагая вынести конфликт на рассмотрение своего любимого детища Гаагской конференции. А Сазонов ринулся к Пурталесу, снова вырабатывать отправные точки для урегулирования. Но в следующих телеграммах кайзера тон вдруг сменился на куда более жесткий, фактически повторял ноту Бетмана. Австрия отказывалась от любых переговоров, и поступили доказательства, что она четко координирует действия с Берлином. А по разным каналам стекались сведения, что в самой Германии военные приготовления идут полным ходом. Об угрожающих перемещениях немецкого флота из Киля в Данциг на Балтике, о выдвижении к границе кавалерийских соединений - уже в полевой форме. А для мобилизации России и без того требовалось на 10 - 20 дней больше, чем Германии. И становилось ясно, что немцы просто морочат голову, желая выиграть еще и дополнительное время... Когда все выводы доложили царю, он задумался и сказал: "Это значит обречь на смерть сотни тысяч русских людей! Как не остановиться перед таким решением". Но потом, взвесив все аргументы, добавил: "Вы правы. Нам ничего другого не остается, как ожидать нападения. Передайте начальнику Генерального штаба мое приказание об общей мобилизации".

Она была объявлена 31.7. Причем сопровождалась заверениями МИДа, что будет остановлена в случае прекращения боевых действий и созыва конференции. Но Австрия ответила, что остановка военных операций невозможна, и объявила общую мобилизацию - против России. А кайзер, получив подходящую зацепку, отправил Николаю новую телеграмму, что теперь его посреднические усилия становятся "призрачными", и царь еще может предотвратить конфликт, если отменит все военные приготовления. Впрочем, ответа даже и не подразумевалось. Всего через час после отправки телеграммы Вильгельм торжественно въехал в Берлин и под восторженный рев толпы выступил с балкона, объявив, будто его "вынуждают вести войну". В Германии вводилось "военное положение" - что просто легализовывало приготовления, которые она вела уже неделю. И тотчас были направлены ультиматумы, опять в два адреса, Франции и России. Что любопытно, одновременно с ультиматумом был сразу заготовлен и текст объявления войны Франции. Под предлогом, что ее самолеты и дирижабли бомбили немецкие города. Зачем собирать правительство несколько раз, если все решено?

Да и сам ультиматум был соответствующий. Предписывалось в течение 18 часов ответить, останется ли Франция нейтральной в случае войны с Россией, а если да, то от нее требовалась... "передача Германии в залог крепостей Туль и Верден, которые сначала будут оккупированы, а после окончания войны возвращены". Тут уж даже посол в Париже фон Шен ошалел от такой наглости и по собственной инициативе ограничил ультиматум только требованием нейтралитета. Но французское правительство узнало и полный текст спецслужбы перехватили и расшифровали депешу. Позиция Германии была более чем понятной. Паники в Париже добавила и ситуация внутри страны. Общество уже было взвинчено, и в одном из кафе представитель патриотической партии застрелил лидера пацифистов Жореса, угрожавшего сорвать мобилизацию всеобщей стачкой. Правительство сочло, что убийство вызовет возмущение левых и революцию. И приготовилось ввести в действие план "Карне-Б" - по заранее заготовленным спискам провести масовые аресты левых социалистов, анархистов, экстремистов и просто "подозрительных". Да, демократическая Франция, в отличие от монархической России, в мерах по охране своей безопасности не стеснялась. Но до этого не дошло, поскольку никаких волнений не случилось.

История с ультиматумом России еще более показательна. В Петербурге о нем сперва узнали... из прессы. Он был опубликован во всех германских газетах. А посол Пурталес получил инструкцию вручить его только в полночь, с 31.7 на 1.8, и срок давался 12 часов, до полудня субботнего, выходного дня. Чтобы русским было труднее сорганизоваться, проконсультироваться с союзниками и предпринять какие-то конкретные шаги. В тексте требовалось не только отменить мобилизацию, но и "дать нам четкие разъяснения по этому поводу", однако слово "война" не упоминалось, а говорилось: "Если к 12 часам дня 1 августа Россия не демобилизуется, то Германия мобилизуется полностью". Сазонов в недоумении уточнил: "Означает ли это войну?" Пурталес округло выкрутился: "Нет, но мы близки к ней".

И посол в Париже Извольский, поднятый среди ночи, вынужден был будоражить французское правительство. Ведь оставалось неясным даже то, поддержит ли Россию Франция! Напомним, что их союзный договор не был ратифицирован французским парламентом. А в сложившейся ситуации даже упоминавшийся отвод войск от границы говорил о нежелании Парижа столкнуться с немцами. Да и Грей убеждал французов подождать "дальнейшего развития событий". Поскольку, мол, "конфликт между Россией, Австрией и Германией не затрагивает интересов Англии". Но позицию Франции определили уже не политические соображения, а логика событий. 1.8 немцы безо всякого объявления войны вторглись в Люксембург - в 7 часов утра первой пересекла границу рота лейтенанта Фельдмана из 69-го полка 16-й пехотной дивизии и заняла городок Труа Вьерж (в переводе "Три девственницы"), где сходились границы и железнодорожные линии Бельгии, Германии и Люксембурга. И немцы шутили, что война началась с овладения тремя девственницами... Франция в этот день отклонила ультиматум о нейтралитете и все же согласилась на доводы Жоффра объявить мобилизацию. Правда, заявление выдержала в очень вежливых тонах, пояснила, что "будет исходить из своих интересов" и что "мобилизация - это не война".