Семен Борисов - Фрунзе

И, не допуская дальнейших возражений, Фрунзе продолжал тоном приказа:

— Полк должен итти в Ташкент. В нынешнем составе он недисциплинирован, расхлябан и небоеспособен. Полк будет переформирован и приступит к лагерным военным занятиям. Как командующий фронтом я требую немедленно выполнить приказ.

— Я не пойду, — вызывающе крикнул Ахунжан, вскакивая с места, — я уже сказал!

Не обращая внимания на слова Ахунжана, Михаил Васильевич продолжал:

— Реввоенсовет постановил дальше: в случае отказа выполнить приказ — полк разоружить. Сдавай оружие!

И Фрунзе протянул руку к Ахунжану за оружием.

Ахунжан растерялся. Он видел, что Фрунзе ни его, ни пришедших с ним курбашей не боится. Злобно сверкнув глазами, Ахунжан быстро выхватил маузер и направил его в грудь Фрунзе. Вслед за ним выхватили свои револьверы и курбаши.

Фрунзе стоял совершенно спокойно. Глядя на Ахунжана в упор, он твердо повторил:

— Клади оружие...

Глаза Ахунжана потемнели, пальцы судорожно сжимали рукоятку маузера. Вот-вот он выстрелит. Фрунзе пристально смотрел на Ахунжана, и видно было, как силой своей воли он побеждает дикую злобу этого человека.

Рука Ахунжана, державшая револьвер на уровне груди Фрунзе, дрогнула, начала медленно-медленно опускаться, и вдруг Ахунжан резко швырнул маузер на стол.

— Ну так! — сказал Фрунзе.

Четыре двери зала с шумом открылись, и курсанты-ленинцы с винтовками стали заполнять помещение.

Курбаши также побросали свои револьверы. Ахунжан растерянно смотрел на красноармейцев, затем, обернувшись к Фрунзе, крикнул:

— А это тоже отдать?

И он указал на орден Красного знамени на своей груди.

— Ордена лишать я тебя не вправе, — ответил Фрунзе. — Это может сделать ЦИК. Возможно, что он потребует этого. Ты считаешься арестованным, курбаши тоже. Командир бригады, сообщите полку о разоружении. Совещание, товарищи, закончено.

Фрунзе проявлял к бойцам трогательную заботливость, расспрашивая их о боевой работе, о жизни семьи.

Однажды в штаб фронта прибыли с .позиции для передачи пакета два красноармейца — Фирсунов и Горленко. Подходя к штабу, Фирсунов сказал товарищу:

— Может быть, самого Фрунзе увидим.

— Увидишь, так он нас и ждет...

Увидеть Фрунзе хотелось многим бойцам. О нем рассказывали чудесные вещи.

Сдав в штабе пакет, Фирсунов и Горленко отправились к коменданту.

— С фронту, заночевать бы где...

Комендант, взглянув на бойцов припухшими и красными от бессонницы глазами, устало ответил:

— Негде ночевать, ни одного свободного места... — И, бессильно махнув рукой, ушел.

Действительно, помещение штаба было так переполнено, что сунуть куда-либо лишнего человека было невозможно.

Фирсунов и Горленко, растерянные, остались на месте.

В это время на лестнице показался какой-то командир.

— Вы что здесь делаете, товарищи? — обратился он к красноармейцам.

— С фронта, в командировку.

— Да? Ну что нового на фронте?

— На фронте, товарищ, дела веселенькие. Всыпали белым.

— Крепко?

— Крепко, товарищ...

— Ну, добре, добре, — сказал командир и спросил: — Устали, небось, с фронта? Отдохнуть надо.

— Отдохнешь тут, — пожаловался Фирсунов, — комендант говорит — нет коек, устраивайтесь как знаете...

— Ну-ка, товарищи, идемте со мной...

Поднялись по лестнице и вошли в маленькую комнатку с одной койкой.

— Это моя комната. Я сегодня уеду, а вы тут можете отдохнуть... Правда, одна койка, но вы как-нибудь уж разделите ее.

Штаб Туркестанской армии.

Бойцы обрадовались и устроились на ночлег. Скоро командир вернулся.

— Спите, спите, — успокоил он. — Я уезжаю, только шинель возьму.

— Товарищ, а как же с комендантом?

— Что с комендантом?

— Выставит он нас отсюда...

— Не беспокойтесь...

— Вы бы ему записку написали...

Командир вынул блокнот, написал что-то на листке и передал Фирсунову:

— Ну, отдыхайте.

Когда командир вышел, Фирсунов развернул записку и прочел:

«Товарищ комендант, эти двое товарищей до их от’езда будут жить в моей комнате. Фрунзе».

Фирсунов ошалело посмотрел на товарища.

— Да ведь это Фрунзе был!

Оба они бросились к окну, чтобы еще раз взглянуть на командующего.

И Фрунзе и Куйбышев завоевали большую популярность среди дехкан. В кишлаках их считали посланцами Ленина и Сталина.

В одной из песен, сложенной бухарскими крестьянами, поется о великом отце Ленине, который прислал голодным и закабаленным дехканам в защиту против эмира и баев «Прунзе-ака» и «Койбаши-ака».

Прунзе-ака был полководцем храбрым, как Джульбарс,

А Койбаши-ака осушал наши слезы...

Рассказывают, что однажды в Туркестане в штаб пришли два киргиза. Они грохнулись в ноги «русскому генералу».

— О, высокий генерал наш! — умоляли они. — Кто же виноват, что мы родились киргизами? Посмотри, как мы бедны и голодны...

Взволнованный Фрунзе поднял их с земли, обнял и посадил рядом с собой.

Он усадил их за стол и угостил душистым чаем. Оба киргиза стали его друзьями и часто приходили потом советоваться по своим личным делам. И когда у одного из них какой-то кулак-бандит отнял верблюда, к Фрунзе прибежала целая толпа киргиз. Возбужденные, они стали .просить, чтобы Фрунзе «двинул свою армию против обидчика».

Быть может, этот эпизод — продукт народного творчества, такой же, как и песня казахского акына о Фрунзе, который с «ясной улыбкой и твердым словом» ехал по полям «ломать судьбу».

Он ехал по солончакам, по траве,По желтым горбам песков,За ним колыхались в густой синевеТысячи светлых штыков.Он по аулам тревожил молвуСилой и смелостью льва.— Кто это? — спрашивал ветер траву.— Фрунзе! — шептала трава.Он появился, как сон наяву,Слава его несла.— Откуда он? — спрашивал ветер траву.— Сталин его послал!

Наиболее сложным было положение в Бухаре.

Восточный деспот — эмир Бухарский — с кликой мулл и баев довел своей чудовищной эксплоатацией трудящиеся массы до совершенной нищеты. Воодушевленный победами Октябрьской социалистической революции, бухарский народ начал революционную борьбу против эмира, духовенства и баев. Эмир и поддерживавший его правящий класс Афганистана, опасаясь торжества идей советской власти, усилили репрессии. Назревание революции в Бухаре вызвало сильное беспокойство в Англии, которая спешила сколотить против Советской России коалицию из Персии, Бухары и Афганистана. Совместным ударом Англия рассчитывала не только покончить с угрозой революции на Среднем Востоке, но ударить и по советской южной границе, что могло отразиться на Западном фронте, где советские войска вели успешное наступление против панской Польши.