Владимир Лапин - Цицианов

Что же представлял собой Кавказский регион к тому моменту, когда в Тифлис прибыл Цицианов? Этническая карта Дагестана XVIII — первой половины XIX века в целом соответствовала нынешней: равнинные и предгорные районы за Тереком населяли кумыки; южнее жили аварцы, даргинцы, табасаранцы, лезгины и лакцы. Кроме названных народов, в Дагестане проживали и другие, меньшие по численности. Каждый этнос разделялся на несколько родоплеменных образований, находившихся в состоянии перманентного соперничества, часто переходившего в открытую вражду. Равнинные и предгорные районы края делили между собой несколько ханств — Аварское, Мехтулинское, Кайтагское, Дербентское, Кюринское, Казикумухское, Елисуйское, Тарковское. На территории горного Дагестана существовало около 80 так называемых «вольных» обществ, причем некоторые объединялись в «федерации». Это были особые этно-территориально-политические объединения свободных общинников, управлявшихся по принципам военной демократии. Наиболее крупными из них считались Салаватия, Гумбет, Анди, Койсубу, Андалал, Гидатль, Дидо[181]. К западу от земель кумыков и аварцев проживала вайнахская этническая общность, включавшая в себя чеченцев, карабулаков, аккинцев и ингушей. Соседями последних были осетины. Западный Кавказ населяли абазины и адыгейские племена, обычно именуемые в российской дореволюционной литературе черкесами. Восточной частью адыгейского этноса являются кабардинцы. На территории нынешней Армении и Азербайджана находились Гянджинское, Эриванское, Карабахское, Нухинское, Дербентское, Шекинское, Ширванское и Бакинское ханства, этническая карта которых во многих случаях оказывалась не менее пестрой, чем карта Дагестана. В районах, примыкавших к Каспийскому морю, население было почти сплошь азербайджанское, тогда как в окрестностях озера Севан преобладали армяне. В ряде мест наблюдалась национальная чересполосица. Талышское ханство получило название по своей титульной нации — талышам.

Карталино-Кахетинское царство (Восточная Грузия) занимало площадь около 30 тысяч квадратных километров. (Для примера: площадь Республики Грузия в границах 2007 года — 70 тысяч квадратных километров.) Население насчитывало около 160 тысяч душ, из которых только половину составляли этнические грузины, около 20 процентов — армяне и чуть менее 30 процентов — азербайджанцы («татары») и осетины[182]. Существовали еще четыре независимых грузинских государства: Имеретия, Гурия, Сванетия и Мингрелия, многие территории которых только номинально подчинялись своим верховным правителям. В ряде случаев подданство подменялось данничеством. Этнические группы грузин, жившие в высокогорных районах (хевсуры, тушеты, пшавы и сваны), были фактически независимы и руководствовались нормами военной демократии. Хотя Абхазия со времен Средневековья также считалась единым государством, реальная власть ее владетелей редко распространялась далее окрестностей Сухума из-за «своеволия» местных князей.

Практически все политические структуры Кавказа отличались отсутствием внутренней стабильностью, поскольку феодальная и общинная вольница вкупе с институтом кровной мести давали поистине взрывоопасную смесь, детонировавшую при каждом потрясении (внешняя агрессия, династические конфликты и пр.). Многое зависело от личности правителя: сильные фигуры, не стесняясь в средствах, подавляли своевольных вассалов, концентрировали в своих руках огромную власть и, как правило, расширяли владения за счет соседей. Если на престоле оказывался человек слабый, то его влияние ограничивалось дворцом, где он мог оказаться в положении почетного пленника, а границы его владений начинали терзать соседи, почуявшие легкую добычу. Пограничные зоны государств и родоплеменных организаций постоянно являлись зонами конфликтов. Практически у всех политических образований на Кавказе очертания границ — дело довольно условное. Земли и их население переходили из рук в руки, то теряли независимость, то ее восстанавливали. Владения дробились или соединялись в зависимости от ситуации в династических спорах, которые являлись одной из важнейших составляющих внутренней политики в этом крае. Наличие многочисленного потомства, часто различного по своему статусу, масса взрослых и влиятельных родственников создавали конфликтную ситуацию при наследовании престола[183]. Практика выделения территорий для «кормления» членам правящей фамилии приводила к тому, что местные жители считали этих людей своими владыками и нередко поддерживали их во время мятежей и династических распрей. Об этой особенности политической географии края писал полковник С.Д. Бурнашев, получивший от П.С. Потемкина задание составить описание Кавказа:

«Границу земель Дербентских по положению своему как к Дагестану прилежащих и вдоль Каспийского моря, так и внутрь земли к стороне гор Кавказских, равно и округ к городу Баку и Сальяну определить нельзя по причине беспрестанной у дербентцев с соседями войны, и они распространяются и уменьшаются по удачам… О разделении Адребиджана (Азербайджана. — В.Л.) сказать должно, что настоящее состояние владельцев, границ их земель, связь между собой, союзы и война и расположение к соседям не постоянно и переменяется по беспокойному их духу; вероломному и коварному их свойству и беспрестанным междоусобиям почти ежегодно, равно и в других главных частях Персии ханы и их владения таким же переменам подвержены»[184].

В ханствах Восточного Кавказа законов не существовало даже в азиатском понимании этого слова. Торговля жестоко страдала от непомерных и произвольно взимаемых пошлин и грабежей, в которых нередко принимали участие и ханские дружинники. Экипажи судов, идущих вдоль берега, не могли себя чувствовать в безопасности. Местное население было уверено в том, что имеет полное право на имущество тех, кто потерпел крушение (такое право им якобы дал еще Петр Великий в 1722 году!). При этом законной добычей считался и корабль, вытащенный на берег, чтобы переждать шторм[185]. Все мусульманские владетели Закавказья занимали единую настороженную позицию в отношении России, поскольку не без оснований боялись лишиться «своевольства», и, по мнению того же Бурнашева, «сия воображаемая опасность вовлекает их в соглашение с турками». Они желали видеть в России мощного союзника, но не собирались терять статус полноправных правителей. Грузия была заинтересована в сохранении добрых отношений со своими мусульманскими соседями, поскольку почти каждый конфликт с ними сопровождался мятежом или волнениями в «татарских дистанциях»[186].