Эдуард Буйновский - Повседневная жизнь первых российских ракетчиков и космонавтов

В те молодые, лейтенантские годы два фактора заставляли нас регулярно посещать ЦДСА. Первое — билеты на танцы продавались только офицерам. Это очень важный момент! В субботу вечером гордый и красивый лейтенант идет к кассе по живому коридору, где справа и слева стоят очаровательные создания, мечтающие попасть на танцы в ЦДСА, и только и слышишь «Возьмите билетик для меня». Ты — ноль внимания, ты — хозяин положения, от тебя в данный момент, может быть, зависит судьба девушки, на тебя все смотрят с надеждой и ожиданием. Ради этих минут стоит жить! И все же ты посматриваешь незаметно по сторонам, выбирая достойную для себя партнершу. Выбор сделан, два билета у тебя на руках. Счастливая девушка смотрит на тебя влюбленными глазами, лихорадочно дает деньги («Ну что вы, я вас приглашаю». — «Ой, спасибо!»), и мы почти как влюбленная парочка направляемся в сторону танцзала. Проходим бдительную старушку-контролера, заходим в зал. И тут мгновенно происходят превращения, как у Золушки, когда часы пробили 12. Выбранная партнерша моментально исчезает, растворяется в общей массе, и если в ходе вечера удается ее найти, то она смотрит на тебя удивленными, непонимающими глазами, а если ты начинаешь канючить о своих на нее правах, то она грозится обратиться к дружиннику. Вот оно, типичное женское коварство! Даешь себе слово больше никогда не идти на поводу у женщин. Но приходит очередная суббота, и ты опять идешь вдоль этого прелестного коридора, млея от своего величия и могущества. Далее картина повторяется.

Танцы в ЦДСА — это красивый музыкальный спектакль! Вот, например, вальсирует высокий, статный подполковник (по-моему, он был в этом звании еще в царской армии) с холеной бородкой и в сапогах «бутылочкой» (не путать с сапогами «гармошкой»!). Его партнерша, которая больше как на лейтенанта и не рассчитывала, млеет в его объятиях, а когда ее партнер, элегантно опустившись на одно колено, грациозно обводит ее вокруг себя, то она медленно и плавно переходит в полуобморочное состояние. Я любил наблюдать такие сцены. И еще об одной особенности этого заведения. Мои приятели и коллеги по МАПУ, Ростову, части, приезжая в отпуск или по делам в Москву, не могли не заглянуть в ЦДСА, зная, что там обязательно кого-либо встретишь, тем более гостиница здесь же, рядом. Как правило, встречи эти проходили эмоционально, бурно, с посещением буфета (стакан вина, похожего на портвейн, — 30 копеек!). Постоянным участником этих встреч ветеранов была моя подружка Люда (одна из немногих, которая признала меня после прохода в танцзал). Как-то так незаметно, в кругу друзей, бывало, наступал момент, когда Люда, пристально и внимательно всматриваясь в меня, спрашивала: «А ты хто такой?» А я не мог вразумительно ответить ей на этот вопрос. Все. Пора домой. Движение домой у нас состояло из трех последовательных фаз. Первая, наиболее простая, — добраться до дома Люды. По тем временам — без проблем. Это сейчас московские обыватели боятся выходить из дома уже после 10 часов вечера. Люда жила на Арбате, в переулке Сивцев Вражек на четвертом этаже (по сегодняшнему это шестой — седьмой этаж) большого старинного дома без лифта. Сейчас в этом доме какая-то «крутая» поликлиника. С трудом, морально и физически поддерживая друг друга и делая кратковременные, но приятные остановки на лестничных площадках, мы наконец-то добирались до нужной нам двери. Наступала вторая, более сложная фаза. Нам нужно было восемь раз позвонить и ни в коем случае не сбиться! Представляете картину: поздняя ночь, с первым звонком в дверь просыпается вся коммуналка и каждый лихорадочно начинает считать звонки — к нему или мимо (дух бериевских времен был еще силен). Кто жил в коммунальной квартире, тот знает, какие утром могут быть разборки, если поздний клиент ошибается количеством звонков и попадает не по адресу. Собрав всю силу воли, мы с подружкой успешно решали почти всегда и эту проблему. Наступала последняя, самая сложная и ответственная фаза. Именно в тот момент, когда Людина мамаша открывала дверь, я должен был отпустить Люду, чтобы она плавно перешла в объятия мамы, а я — пулей вниз. Далее — такси (10 копеек за километр. Фантастика!), и через полчаса я уже уютненько устраивался на ночь в своем кресле-кровати. Так что комментарии Людиной мамы слушала только Люда (если, конечно, слышала). Ее мама боялась меня, а я боялся мамы. А зря она меня боялась. В те времена я был культурным, воспитанным, ответственным и, уж если честно, немного трусоватым (в плане того, чего боялась Людина мама) юношей. Так что им, считай, повезло. Я уж подзабыл, Люда не то училась, не то уже работала портнихой. Не без задней мысли, конечно, я заказал ей сшить для меня парадно-выходные трусы с гульфиком (по-тогдашнему — с ширинкой). Творческий процесс по созданию этого шедевра портняжного искусства проходил мучительно и долго, одних примерок было где-то около десяти. Получился продукт нашего совместного творчества, которому сегодня позавидовал бы и знаменитый мэтр Вячеслав Зайцев. Печальна судьба этого самого продукта. Придет время, когда моя молодая жена выбросит на свалку две самые дорогие вещи моего скудного холостяцкого приданого — трусы, сшитые на заказ, и автоматическое помойное ведро (нажмешь педаль — откроется, отпустишь — закроется). «Надо решительно рвать со старым холостяцким прошлым», — твердо заявила моя мудрая жена. Я, конечно, с ней был согласен. А что мне оставалось делать? Тде ты сейчас, мой верный товарищ по лихим набегам в ЦДСА!

И вот в феврале 1961 года поступила команда двигаться на полигон. Испытания на полигоне организовывала и проводила фирма С. П. Королева — головной разработчик новой ракеты. Маршрут пока новый, но со временем станет родным и близким: Внуково, на минутку — ресторан, старенький Ил-14, посадка в Куйбышеве и вот снова Тюра-Там!

Испытания ракеты Р-9 проводились на знакомой площадке № 2, пока еще простой, не «гагаринской». Каждая организация, участвующая в летных испытаниях, имела свою «экспедицию», основная задача которой — встреча и размещение прибывающих сотрудников, материально-техническое обеспечение работ по подготовке и проведению испытаний. Была такая «экспедиция» и у фирмы Пилюгина. Нам, представителям заказчика, вообще-то не рекомендовалось размещаться и решать бытовые проблемы вместе со своими разработчиками, но наше начальство далеко, а местному, полигонному, было как-то все равно, где и как военпреды размещаются, как питаются, как преодолевают большие полигонные расстояния. Разместился я в знакомом мне по старым временам длинном одноэтажном неуютном бараке, а ребята жили в новой, можно даже сказать комфортабельной гостинице. Руководителем испытаний по системе управления от фирмы Пилюгина был назначен Николай Михайлович Лакузо, а от заказчика я был сам себе командир. От королевской фирмы всеми работами командовал Борис Аркадьевич Дорофеев. Почти все время на полигоне были и Королев, и Пилюгин, но Николай Алексеевич частенько за себя оставлял Владилена Петровича Финогеева — своего любимца и ближайшего помощника, обладающего природным чутьем испытателя, прекрасно разбирающегося в любых схемах, который мог с ходу предложить нужное техническое решение там, где мы сутками ломали голову.