Дмитрий Смирнов - Записки чекиста

Против ожидания, Волк не уклонился от разговора. Наоборот, стремился высказаться.

— Надоело бродяжничать, устал, — признался Сторожев. — Куда ни пойду — везде один. Даже близкие друзья-приятели шарахаются, как от чумы. А ведь, бывало, из моих рук пили-ели, по-собачьи в глаза заглядывали…

— Теперь иначе?

— Мразь! Рады, что уцелели.

— Вы не боялись, что они могут вас выдать?

— Где им… За свою шкуру трясутся. Хуже с теми, кто и раньше на меня косо поглядывал. Этих приходилось опасаться. Каждый готов за горло схватить, скрутить по рукам и ногам.

— Значит, напрасно надеялись найти опору у крестьян?

— А кто на неё надеялся, на эту опору? — Сторожев поморщился. — Разве что выскочка и горлопан Антонов. Его я давно знал — каким был авантюристом, таким до конца и остался. Братец Антонова вообще ничтожество, захудалый стихоплёт. Лучше бы оставался аптекарем, чем лезть со своим свиным рылом в калашный ряд… Знал я и заправил «Союза трудового крестьянства» — Гришку Плужникова и Ивана Ишина. Проходимцы они, а никакие не представители крестьян. Болтуны, в демократию играли. А мужика в кулаке держать надо!

Волк и теперь оставался все тем же деспотом, готовым подмять под себя всех.

Подумав об этом, я спросил:

— Почему же вы, лично, не попытались удержать этого самого мужика в кулаке? Правили внутренними делами, наводили свои порядки, суд и расправу чинили. Вам бы и карты в руки…

Сторожев сверкнул налитыми тоской и злобой глазами:

— Что я? Кончилась наша песня. Сколько ещё можно было мужика обманывать?.. Представителей тамбовских крестьян принимал сам Ленин. И хотя они знали, что могут поплатиться головой, все равно рассказывали об этом приёме. Антонов и эсеры врали, ничего не давая. А Ленин, что пообещал, то и сделал. За кем же трудовым крестьянам идти, как не за Советами?

И то ли жалуясь на свою судьбу, то ли в порыве внезапной откровенности Сторожев признался:

— Я был уверен, что вам меня не найти. В какую деревню ни сунусь, всюду свои. Но чувствовал, что вы неотступно идёте по следу. Это и не давало покоя. Вздохнуть нельзя, глаза на ночь смежить боязно… Ладно бы только вы, а то и свой мужик норовит с ног сбить! Тот же Яшка Санфиров против нас пошёл, полк сдал, вместе с вами брал Антоновых. Впрочем, Якову с нами было не по пути. Мужик он не глупый, вот и разобрался, что к чему. Одного не могу до сих пор понять: откуда у вас такая необоримая сила?

— Силу, как вы говорите, необоримую, нам народ даёт, — ответил я. — У нас с народом одна правда — та, которую услышали тамбовские ходоки от Ленина. В этой правде и есть причина вашей гибели. А вот как и почему вы оказались в Борисоглебске?

Сторожев улыбнулся:

— Хотел убраться подальше от родных мест, где меня каждая собака знает. И вас, чекистов, надеялся со следа сбить. Вот и вспомнил хорошую знакомую, ещё по молодым годам. Эта, думал, не выдаст. Укроет и покормит. Не ошибся… А что толку? Вы и её сумели перехитрить. Теперь — конец!

Бросив это короткое слово, Сторожев опустил голову и умолк. Разговаривать больше не о чем было. Я посмотрел на ближайшего подручного Антонова. Волк был уже во многом не тот, каким мы его представляли. И дело, конечно, не в том, что на нем не было синей, тонкого сукна, ладно сшитой поддёвки, которую он когда-то надевал по престольным праздникам, и после, при Керенском, когда был волостным комиссаром.

Весь его облик стал другим. Он очень похудел, стал длинным, сутулым и каким-то неуклюжим. Очень поредели его волосы. Когда-то надменное лицо стало морщинистым и измождённым. Чёрные глаза, в прошлом с дерзким взглядом, казались теперь усталыми, выцветшими. Единственное, что в них ещё оставалось — ненависть к людям, над которыми он когда-то властвовал и которые потом отвернулись от него. Обращала на себя внимание походка. Она была тяжёлой, как у человека после длинной дороги.

Вскоре под усиленным конвоем мы отправили Волка в Тамбов, в губернский отдел ОГПУ.

Это был его последний путь.

А волки помельче все ещё продолжали бродить по советской земле, творя свои гнусные дела. В осенние дни 1926 года в Борисоглебске появились три бандита, пробравшиеся в город из Новохоперского уезда, где их чуть было не схватили местные чекисты. По следу преступников к нам прибыл новохоперский уездный уполномоченный ОГПУ Анатолий Васильевич Гассельбаум, от которого мы и услышали подробности о грабительской шайке.

— Парни это молодые, здоровые, — рассказывал Гассельбаум, — с немалой бандитской практикой. Вооружены, стреляют метко, не останавливаются и перед убийствами. Терять им нечего. Знают, что пощады не будет. Поэтому считаю необходимым предупредить: взять залётную троицу будет нелегко.

Нелегко… А разве бывает у чекистов «лёгкая работа»?

Недолго осматривались непрошеные гости в новой обстановке. После первого же ограбления Гассельбаум узнал их «работу» по своеобразному бандитскому почерку. Последовали ещё грабежи. Правда, пока обходилось без убийств.

— Надо полагать, что у вас они долго не задержатся, — задумчиво сказал Гассельбаум. — Город небольшой, на крупную добычу надежды мало, вот и промышляют по мелочам. А тем временем, я уверен, нащупывают объект побогаче и побольше: хапнут куш и — ходу.

— Попробуют банк ограбить? — высказали мы предположение.

— Едва ли на банк пойдут: не любят возни с сейфами, да и охрана солидная. Есть у вас крупные склады, оптовые базы с дорогими товарами?

— Несколько.

— Излюбленный приём этих молодцов — неожиданный налёт. Стараются взять поменьше, но поценнее. И унести легче, и покупателя можно быстро найти среди спекулянтов и нэпманов. На каком складе хранятся самые дорогие дефицитные товары?

— На городской базе, — не задумываясь ответил Болдырев. — Кстати, она в стороне от центральных улиц. И подходы удобные.

— Туда и надо ждать гостей, — уверенно кивнул Гассельбаум. — Ждать в самые ближайшие дни: бандитам у вас задерживаться не с руки.

Новохоперский чекист не ошибся: осторожная проверка показала, что «гастролёры» уже успели установить наблюдение за городской базой. Правда, не сами, а подослали своих соглядатаев из местного жулья, и те несколько дней отирались вокруг складов, присматриваясь к тамошнему распорядку. Разгадать замысел бандитов было нетрудно: пробраться на базу в субботний вечер, убить единственного старика-сторожа и, прихватив наиболее ценное, с ночным поездом уехать из Борисоглебска. По воскресеньям база не работает. Обнаружат ограбление и убийство только в понедельник утром. А к тому времени налётчики успеют замести следы.

Пришлось немало поломать голову над тем, как предотвратить неизбежный налёт. Можно было, конечно, расставить на базе усиленные милицейские посты. В драку с милицией бандиты не полезут. Но в таком случае и в городе не станут задерживаться. А нам во что бы то ни стало надо их взять. Можно устроить скрытую чекистскую засаду на территории базы. А есть ли гарантия, что соглядатаи не обнаружат её и не предупредят бандитов?