Павел Батов - В походах и боях

Вместе с героями 172-й стрелковой дивизии и батальоном морской пехоты под Воронцовкой мужественно сражались моряки-зенитчики. Я не помнил фамилии командиров и наименования подразделений, но, к счастью, один из ветеранов крымской обороны Н. М. Диденко прислал письмо с важными подробностями. Это была 853-я зенитная батарея Черноморского флота под командованием капитана Ляха и политрука старшего лейтенанта Попкова. «Нас направили в Воронцовку, пишет Диденко, — чтобы мы, артиллеристы, «держали небо и землю» на предназначенном участке. Зенитчики заняли позиции у хатенки близ усадьбы МТС и энергично отбивали воздушные атаки очень сильного врага. После Воронцовки я выдержал не менее сильные бомбежки в Севастополе сорок первого года. Все остальное я считал после этого обыкновенным».

Огромную помощь оказали стрелковым частям моряки-зенитчики. Они вели бой не только с вражеской авиацией, но и с пехотой, и с танками. «Я вспоминаю, когда до тысячи гитлеровцев с автоматами у живота, под звуки марша (громкоговорители с обеих сторон!) пошли в атаку и как наши зенитчики ударили по ним. Захлебнулась их атака! Видно было, как их поднимали в атаку и как они падали под огнем наших пушек», — пишет Диденко.

С утра 24 октября войска нашей оперативной группы предприняли свою последнюю и, я бы сказал, отчаянную попытку изменить ход событий в свою пользу. Мы собрали все, что могли, и контратаковали. Помню разговор с комдивом сто семьдесят второй:

— Как вы оцениваете обстановку и возможности дивизии?

— Я полностью рассчитываю на стойкость и мужество своих полков. Но обстановка тяжелая из-за отсутствия резервов.

— Подумайте, поищите у себя.

По данным разведки, противник не мог форсировать крупными силами Каркинитский залив, и поэтому мы приняли решение снять с побережья полк. Кроме того, в контратаке участвовали батальон морской пехоты, сильно поредевший, но самоотверженно сражавшийся на самых трудных участках, и кавалеристы В. В. Глаголева. Одновременно в общем направлении на Ишунь начали наступать подошедшие войска генерала И. Е. Петрова.

Удалось потеснить 72-ю и 73-ю пехотные немецкие дивизии и снова выйти на Чатырлык. На отдельных участках наши части преследовали врага, отходившего на северный берег реки. Здесь были упорные бои. И снова отличился батальон капитана Руденко в семичасовом бою под деревней Чигир. (Слова комбата: «Бойцы ждут встречи с врагом!») Батальон вышиб немцев из этой деревни. Потом немцы вышибли его. Снова деревня в руках у Руденко, и снова противник идет в атаку. Идут пьяные, в первой колонне человек до 600. С 400 метров наша пульрота открыла огонь. Немцы ответили орудиями, появились самолеты. Ружейным огнем 9-й роты один «Мессершмитт-109» подбит, летчик, выбросившийся на парашюте, взят в плен. Немцы теснят. (Руденко: «Убит командир пулеметной роты Кабиров, чудесный был командир-комсомолец, погиб и политрук, но жизни этих лучших командиров недешево достались врагу — фашисты оставили на поле боя не менее четырехсот трупов».) Вместе с подошедшим 3-м батальоном 383-го полка Руденко снова атаковал Чигир и занял деревню, взяв пленных и трофеи: пулеметы, автоматы, гранаты и патроны. В этом бою пал смертью храбрых герой обороны Ишуньских перешейков старший лейтенант Шабанов.

Два дня тяжелейших боев. К утру 27 октября 172-я дивизия занимала свой прежний рубеж.

У Манштейна об этих днях сказано: «В бою с противником, упорно обороняющим каждую пядь земли, к наступающим войскам предъявлялись чрезвычайно высокие требования, и потери были значительными… С беспокойством я видел, как падает боеспособность. Ведь дивизии, вынужденные вести это трудное наступление, понесли тяжелые потери еще у Перекопа. 25 октября казалось, что наступательный порыв войск совершенно иссяк. Командир одной из лучших дивизий уже дважды докладывал, что силы его полков на исходе».

Малыми своими силами соединения оперативной группы и Приморской армии отбивали возобновившиеся атаки противника. Именно в этот день 26 октября немецкий генерал бросил на Воронцовку новую 132-ю пехотную дивизию из 42-го армейского корпуса, а следом за ней еще и 22-ю пехотную дивизию.

Потери в наших войсках были велики. Назову одну цифру: у полковника В. В. Глаголева осталось не более 250–300 человек.

Еще 25 октября мы лишились одного из самых ревностных, храбрых и активных участников обороны Ишуньских позиций. Майор С. П. Баранов получил новое назначение. Ему предстояло принять в командование бронепоезд. Это еще раз говорило о том, что, пока мы на севере еще сдерживали врага, вице-адмирал Г. И. Левченко деятельно готовился к обороне Севастополя.

Оставшиеся танки комдив передал разведбату. Баранову сказал:

— Ну, дорогой, быть может, больше не увидимся…

Крепкое объятие, и Баранов пошел. У развалин крайнего домишка он обернулся и помахал рукой. В длинном кожаном пальто и шлеме танкиста, широкоплечий и литой, он издали походил на богатыря тех времен, когда были сказаны слова: «Кто с мечом к нам войдет, от меча и погибнет».

Трудное это было расставание.

В первых числах ноября, уже во время отхода, кто-то из политработников 25-й Чапаевской дивизии спросил, не знаю ли я такого командира — Семена Петровича Баранова.

— Где он?

Вместо ответа товарищ подал мне изрешеченный осколками и побуревший партбилет.

Что было в душе, не скажешь. Все разом вспомнилось.

Выписка из наградного листа:

«26–29 сентября 41 г., когда войска 51 армии вели контратаку, чтобы отбросить немцев, прорвавшихся через Перекоп за Перекопский вал, геройски действовал 5 танковый полк 172 сд, которым командовал майор С. П. Баранов. Баранов лично совершил подвиг, проявил храбрость, мужество и высокие качества командира, атаковав своими танками на подступах к Армянску колонну немецкой пехоты в составе двух батальонов, и примером увлек в атаку части 172-й сд и 42 кд, этим способствуя уничтожению немцев до 2–5 тыс. и очищению от врага Армянска.

5 тп имел всего 10 танков Т-34, но под искусным командованием С. П. Баранова многократно содействовал упорной обороне с нашими войсками Ишуньских позиций в течение октября 41 г.»

Так писал Ф. И. Кузнецов, представляя танкиста к ордену Красного Знамени.

— Пошлите его партийный билет в ЦК. Это был настоящий коммунист и настоящий командир.

…И вот зимний день много лет спустя. Кабинет в Генштабе залит солнцем. И мы оба сидим друг против друга.

То же гордое и простое лицо. Такая же по-рабочему крепкая в пожатии рука.

— Что же тогда с вами произошло? Как все было?

Семен Петрович рассказал, что его бронепоезд «Войковец» курсировал по железнодорожной ветке Симферополь — Альма (Почтовое). Труднее всего пришлось под станцией Шакул (Самохваловка).