Степан Неустроев - Путь к рейхстагу

- Верховное Главнокомандование Вооруженных Сил Советского Союза от имени Коммунистической партии, нашей социалистической Родины и всего советского народа приказало нам водрузить Знамя Победы над Берлином. Этот исторический момент наступил...

Я с волнением смотрел на знамя. Так вот оно какое! Сейчас его понесут наверх, и оно заполощется на ветру над поверженным Берлином. Тут я перевел взгляд на воинов-разведчиков. Они также были взволнованы. Ведь это им, простым советским парням, солдатам доблестной армии-победительницы, армии Страны Советов выпала высокая честь - водрузить Знамя Победы!

Кто они, эти ребята?

Михаил Егоров родился и вырос на Смоленщине. В 1941 году, когда в его родное село ворвалась война, он семнадцатилетним пареньком ушел в партизанский отряд. Летом и зимой вместе со своими товарищами - народными мстителями он отважно сражался с оккупантами. Когда же Советская Армия освободила Смоленскую область, Михаил стал воином одной из частей.

Несложна биография и Милитона Кантария. Он родился и вырос в солнечной Абхазии. На фронте - с первых дней Великой Отечественной войны. Участвовал в освобождении Советской Латвии и Белоруссии, в составе разведывательного взвода пришел в Берлин.

Полковник Зинченко снова обратился ко мне:

- Товарищ комбат, обеспечьте водружение Знамени Победы над рейхстагом!

Я приказал лейтенанту Бересту:

- Вы пойдете вместе с разведчиками. Надо выбрать место повыше и там водрузить Знамя.

Сказал я эти слова, и мною овладели чувства гордости за свою Родину.

Берест, Егоров и Кантария направились к лестнице, ведущей на верхние этажи. Им расчищали путь автоматчики роты Съянова. И почти сразу же откуда-то сверху послышалась стрельба и грохот разрывов гранат.

Прошло с полчаса. Берест и разведчики все не возвращались. Мы с нетерпением ожидали их внизу, в вестибюле.

Стрельба наверху стихла, но от Бранденбургских ворот и из парка Тиргартен фашисты вели перекрестный пулеметно-автоматный огонь по крыше рейхстага...

Минуты тянулись медленно. Но вот наконец... На лестнице послышались шаги, ровные, спокойные и тяжелые. Так может ходить только Берест.

Алексей Прокопьевич доложил:

- Знамя Победы установили на бронзовой конной скульптуре на фронтоне главного подъезда. Привязали ремнями. Не оторвется. Простоит сотни лет!

Полковник Зинченко, его заместитель по политической части подполковник Ефимов и начальник разведки полка капитан Кондратов ушли на КП полка в "дом Гиммлера". В рейхстаге за старшего командира остался я.

* * *

После двух часов ночи на 1 мая стрельба утихла. Иногда пролетит над головой наш или немецкий снаряд и разорвется где-то далеко. Только ракеты и пламя пожара видны над Берлином. Через парадный подъезд рейхстага, через который вечером 30 апреля ворвался наш батальон в цитадель фашизма, стали входить все новые и новые подразделения. Шли пехотинцы, артиллеристы, танкисты, связисты почти из всех частей 79-го стрелкового корпуса. И всем хотелось водрузить свой флаг над рейхстагом. Здесь развевались флаги лейтенанта Р. Кошкарбаева и рядового Г. Булатова из 674-го стрелкового полка, младшего сержанта Е. Еремина и рядового Г. Савенко из 1-го батальона 380-го полка, сержанта П. Смирнова и рядовых Н. Веленкова и Л. Сомова из 525-го полка, сержанта Б. Япарова из 86-й тяжелой гаубичной артиллерийской бригады. А тем временем в рейхстаг продолжали входить новые подразделения... Создавалась опасная скученность людей.

Я считал, что для обороны рейхстага и отражения фашистских контратак нужно оставить здесь один полк или боеспособный усиленный батальон. Доложил по телефону свои соображения полковнику Зинченко. Не прошло и часа, как из рейхстага были выведены все подразделения, кроме нашего батальона.

Наступило утро.

Зал оказался огромным, наполовину заставленным стеллажами с папками бумаг. Наверное, это был архив.

Командир хозвзода лейтенант Валерий Валерьевич Власкин и повар доставили в рейхстаг завтрак.

- Праздничный завтрак, - сказал весело лейтенант. Только тут я вспомнил, что сегодня 1 Мая.

Настроение у всех было бодрое, праздничное.

Старший лейтенант Гусев выделил восемь человек во главе с рядовым Новиковым для ознакомления с рейхстагом и составления его схемы.

Разведчики обошли все здание, подготовили схему, хотели уже возвращаться в штаб батальона, когда в стене первого этажа обнаружили дверь. Открыв ее, увидели широкую мраморную лестницу с массивными чугунными перилами. Осторожно начали спускаться вниз. Первым шел Новиков, он освещал дорогу карманным фонариком.

Кругом стояла мертвая тишина, и в ней гулко отдавался стук солдатских сапог. Миновав несколько лестничных площадок и проникнув глубоко в подземелье, бойцы очутились в большом зале с железобетонным полом и такими же стенами. Не успели они пройти и десяти шагов, как прозвучали взрыв фаустпатрона и пулеметная очередь. Пятерых разведчиков убило, трое успели скрыться за поворотом лестничной площадки. Новиков чудом остался жив. С двумя солдатами, еле переводя дух, он прибежал в штаб батальона и рассказал о происшедшем.

- А какое оно, подземелье? Какие там силы у фашистов? - обеспокоился я.

Требовалось немедленно собрать данные о противнике. В одной из комнат рейхстага еще с вечера находились взятые в плен гитлеровцы. Мы не смогли отправить их в тыл, так как не имели времени и лишних людей для сопровождения.

Ко мне привели обер-лейтенанта. Гитлеровец сообщил, что подземелье большое и сложное, со всевозможными лабиринтами, туннелями и переходами и в нем размещены основные силы гарнизона, более тысячи человек, во главе с генерал-лейтенантом от инфантерии - комендантом рейхстага. В складах большие запасы продовольствия, боеприпасов и воды.

Если верить показаниям обер-лейтенанта, противник обладал серьезным численным превосходством. Наши силы были в несколько раз меньше.

Пока я разговаривал с офицерами Матвеевым и Преловым, Кузьма Гусев, склонившись над столом, заснул.

Усталость и меня валила с ног, но я крепился - ходил по комнате, до боли стискивал зубы и обдумывал возможные варианты действий противника. Предполагал разное. Но совершенно ясным было одно: в подвал пока не забираться, держать оборону наверху, в зале, контролировать все коридоры и блокировать подземелье. Я отдал распоряжения.

За рейхстагом стали чаще рваться снаряды и мины. Потом стрельба переросла в сплошной гул артиллерийской канонады. Рейхстаг содрогался, как будто его непрерывно трясли...

Позвонил командир полка. Он после водружения Знамени Победы ушел в "дом Гиммлера" и по-прежнему находился на КП. И теперь поздравлял с праздником Первого мая.