Илья Амурский - Матрос Железняков

В начале марта из Севастополя нагрянул в Одессу матросский отряд, именовавшийся «Смерть», во главе с анархистом Косисимовым. Отряд самовольно занял гостиницу «Бристоль» и начал буйствовать. Главари отряда, увешанные с ног до головы оружием, явились в штаб Железнякова с ультиматумом:

— Требуем не препятствовать нам! Через три дня мы отправимся на фронт, а сегодня будем ликвидировать одесскую буржуазию…

Начальник штаба большевик Петр Зайцев, близкий друг Железнякова, резко ответил:

— Знаем, слыхали, чем вы занимались в Севастополе!

Косисимов ответил с бахвальством:

— Да, мы устроили там хорошую варфоломеевскую ночь…

— Убили многих ни в чем не повинных людей, запятнали флот! — гневно оборвал его Зайцев.

— Молчать! — ударил Косисимов кулаком по столу.

Возмущенный наглым поведением распоясавшегося анархиста, Зайцев выхватил наган и крикнул:

— Под прикрытием борьбы с буржуазией вы хотите грабить Одессу, вонзить нож в спину революции!

Вожаки анархистов схватились за свои маузеры.

Услышав шум, в комнату влетел Железняков.

— Убрать оружие! — тоном, не терпящим возражений, потребовал Железняков.

Анархисты на секунду пришли в замешательство. Они впервые видели этого смелого и решительного человека в матросской форме.

— А кто ты есть такой, чтобы приказывать нам? Мы, анархисты, не признаем никаких приказов! — заявил Косисимов.

— Ребята, — переменил тон Анатолий, — прекратите безобразие. Будьте настоящими моряками… Вам надо немедленно, сегодня, отваливать на фронт!

— Не пойдем! Требуем три дня свободы! Надо кровь пустить контре! А потом двинем на немецких сволочей. Не перечь нам! — упорствовали главари анархистов.

Тогда Железняков заговорил строже:

— Сейчас же едем в ваш отряд! Поговорим там с «братишками». «Не может быть, чтобы весь отряд был заражен анархизмом, — думал он. — Собралась кучка вроде этих и мутят воду»,

Переполненный вооруженными матросами большой зал гостиницы «Бристоль» тонул в густом табачном дыму.

Косисимов открыл собрание. Охрипшим голосом он бросал в лицо Железнякову разные оскорбления. Он говорил о Железнякове, что он «продался» буржуазии и пытается «втереть очки».

— Мы есть действительный отряд международной борьбы со всякой контрой, — шумел Косисимов. — И можем ли мы, братишки, спокойно глядеть вот на таких паразитов, как этот, — указывал он на Анатолия, — да еще в нашей матросской робе?!

Из зала кто-то крикнул:

— Фактура! Не можем!

Косисимов повернулся к Железнякову:

— Слыхал?

Кто-то еще буркнул:

— Танцуй, буржуй!

Железняков шагнул к краю сцены:

— Товарищи черноморцы! Прошу внимания!

Косисимов окинул взглядом густо прокуренный зал, моргнул своим сообщникам:

— А ну, послухаем, братишки, что отольет нам этот защитник одесских буржуев.

В беспорядочном гвалте голосов несколько минут ничего нельзя было разобрать.

Анатолий стоял в выжидательной позе.

— Товарищи! — крикнул он. — Прошу внимания!

Огромного роста детина, густо опутанный пулеметными лентами, продрался сквозь ревущую толпу к подмосткам и, потрясая увесистым кулаком, заорал:

— Да кто ты есть, что мы тебе должны внимание наше давать? — обратился он к Железнякову.

Из толпы подбросили:

— Документ покажи!

— Правильно! Документ давай!

Железняков вынул из бушлата старый, помятый бумажник и вытащил из него плотно сложенный лист бумаги со штампом и печатью Совнаркома.

— Нате! Читайте! — гневно выкрикнул он.

Из зала крикнули:

— Пономарчук, читай!

Матрос, который еще несколько минут назад потрясал перед Железняковым кулаком, поднялся на сцену. Он долго и сосредоточенно всматривался в текст мандата и, когда в зале наступила напряженная тишина, медленно, по складам наконец произнес:

— Совет Народных Комиссаров. — Обращаясь в зал, он крикнул: — Перед нами есть действительный военный моряк Балтики, красный матрос революции товарищ Железняков! Понятно?

Зал молчал. Главари растерянно суетились на сцене.

Отряд снова зашумел. Но теперь послышались возгласы:

— Говори, Железняков!

— Давай, закручивай!

— Вот послухаем — тогда решим, кто ты!

Железняков убедительно разъяснил матросам, кому на руку провокация, на которую их толкают.

И из зала уже неслось: «Даешь фронт!»

На следующий день большинство матросов из отряда Косисимова влилось в отряд Железнякова.

Обсуждая создавшуюся обстановку в отряде, Зайцев сказал:

— Нам предстоит не сегодня-завтра сразиться с сильным, крепко вооруженным противником. Бойцов у нас достаточно. Больше полка. А какое у нас вооружение? Пулеметы, винтовки да гранаты. Надо срочно приобрести для отряда хотя бы одну бронеплощадку с орудием.

— Найдем! — уверенно воскликнул Анатолий. — В Одесском порту стоит несколько старых пульмановских вагонов, переоборудуем их.

— Теперь нужно было достать хотя бы одно орудие. Железняков явился на крейсер «Алмаз», стоявший на рейде, собрал матросов и обратился к ним:

— Братишки, выручайте! Дайте одно из дальнобойных орудий с вашего корабля.

Двое суток бойцы отряда Железнякова совместно с командой черноморцев работали по установке орудия на бронеплощадке и возведению защитных стен из мешков, наполненных песком и камнями.

— Порядок! — радостно потирал руки Железняков, любуясь своей крепостью на колесах, и разъяснял матросам, кому и как надо будет действовать.

Штаб армии расположился на станции Выгода — в 40 километрах от Одессы. Отряд под командованием Железнякова разместился на узловой станции Бирзула — в 180 километрах от Одессы.

Вскоре от главнокомандующего армиями Украины поступила телеграмма: «Выгода Раздельная копия Бирзула наркому Железнякову и начвойск Онуфриеву:

Ввиду заключения длительного перемирия с румынами, вы имеете возможность, оставив наблюдательные отряды за румынской армией, остальными силами перейти в наступление против австро-германцев в том случае, если они сами перейдут. Ввиду заключения мира с германцами, приказано занимать позиции, на которых застало перемирие; раз они наступают, то давать им отпор смелым контрнаступлением».

Направляясь полным ходом на передний край фронта и миновав станцию Бирзулу, балтийцы увидели шедший им навстречу немецкий бронепоезд. Окутанный густым дымом, он по сравнению с бронепоездом железняковцев казался гигантским чудовищем. Но Железняков не растерялся. Он дал приказ открыть огонь по врагу. Орудие с крейсера «Алмаз» оказалось дальнобойнее пушек оккупантов и украинских белогвардейцев. А главное, что комендоры-моряки стреляли более метко, чем артиллеристы противника. В результате короткого сражения немецкий бронепоезд, получив несколько попаданий снарядов, начал быстро уползать к северу от Бирзулы.