Леонид Кучма - После майдана 2005-2006. Записки президента

Хуже всего, когда люди, приближенные к первому лицу государства, используют свое положение в грязных, преступных целях. Это уже трагедия - трагедия не только для президента, а для общества в целом.

Это и подтолкнуло меня к политической реформе, к схеме: ответственный парламент - ответственное правительство. То есть парламентско-президентская республика. Такая схема позволяет уменьшить риски. Страной управляет коллективный орган. За ним постоянно следят глаза и уши партий, политических сил, имеющих большинство в парламенте и сформировавших правительство.

Президентская форма плоха тем, что, хочешь ты или не хочешь, многое за тебя решает твое окружение. Я понимаю Путина, который набрал к себе в Кремль своих бывших сослуживцев из Питера. Ему нужен был хоть какой-то минимум уверенности, что они не подведут. Так поступают все и всюду - от США до Японии.

А кого из бывших сослуживцев мог позвать к себе на Банковую я, когда стал в 1994 году президентом? Конструкторов-ракетчиков? И что бы они делали в президентской администрации?

Может быть, я чего-то не понимаю… Осудив резкое укрепление гривни, Ющенко тут же добавил, что вообще-то проводимую правительством и Национальным банком курсовую политику одобряет, но считает, что такую работу «нужно обсуждать и согласовывать».

Я, по своей простоте, спрашиваю себя: кто это говорит? Президент страны или, скажем, лидер какой-нибудь партии? Если с тобой не согласовывают государственные дела первостепенной важности, то как ты можешь работать, выполнять свои обязанности, отвечать ожиданиям людей, которые тебя избрали? И как понять, что ты жалуешься общественности на то, что с тобой не считаются? Или это не жалоба, а обыкновенное высказывание своего мнения?

Может быть и так, что Ющенко сознательно допустил все это в порядке реализации принципа разделения властей… В отличие от меня, он занял такую позицию: у меня есть правительство, я ему доверяю - спрашивайте с него. Это зависит от характера. Все знали, что я, например, экономикой занимался непосредственно. Я проводил совещание за совещанием, встречи, обсуждения. Это все видели. Все принципиальные экономические решения всегда связывали не с правительством, а со мной. Ющенко свою нишу президента, как видно, понимает иначе. Он не хочет «пачкать руки» экономическими проблемами: сколько стоит мясо на базаре или почему растет гривня в ущерб экспортерам. Но покритиковать правительство или председателя Национального банка как бы сверху и со стороны - это он считает уместным и необходимым.

Но ведь все, в том числе и Ющенко, хорошо знают, что руководитель Национального банка Стельмах не такой человек, чтобы единолично принять решение о ревальвации. Это было бы нарушением существующего порядка. Порядок требует, чтобы собрался Совет банка и рассмотрел этот вопрос. По-другому Стельмах поступить не мог. Он до мозга костей банковский человек. И он до мозга костей - преданный президенту человек.

Но если Совет НБУ не собирался, а решение о ревальвации было принято, значит, это было сделано волевым способом через голову Стельмаха. Его вынудили еще и оправдывать это решение. Кто же применил этот волевой способ? Кроме Юлии Тимошенко, некому. Она глава правительства. Значит, у нее уже столько власти, что она может ею злоупотреблять в таких принципиальных вопросах? Не знаю. Или это было коллективное решение… Но что это за коллектив, который может себе позволить принятие такого принципиального решения, которое тут же подвергается президентской критике?!

В общем, не удивлюсь, если все это - игра на публику. Президент не мог не знать, что за блюдо готовится на кухне, где он когда-то был главным поваром и знает все ходы и выходы, все каморки и закутки, - на кухне, где теперь распоряжается такой верный ему человек, как Стельмах.

1 мая

При назначении членов правительства я всегда советовался с основными политическими силами, с их лидерами. Их мнения в той или иной мере, так или иначе учитывались. Всем, конечно, не угодишь, но я не вижу ошибок в назначении министров.

Министрами работали нормальные, квалифицированные люди, хотя не все обладали достаточным опытом. (После «оранжевой революции» ловишь себя на том, что слово «нормальные» невольно приобретает в таком разговоре почти медицинский смысл. Ведь среди членов первого «послереволюционного» правительства пришлось увидеть, как говорят врачи, довольно странных людей как раз с этой, медицинской, точки зрения.)

Ни блаженных, ни буйных, ни кухарок, ни поваров, ни охранников, ни, слава Богу, публицистов с политологами и «политтехнологами» я не ставил руководить целыми отраслями народного хозяйства и государственными ведомствами.

А послушать некоторых представителей перечисленных категорий, так из десяти моих президентских лет только один год был благополучным в отношении кадровых решений - двухтысячный, когда я назначил премьер-министром Виктора Ющенко. Единственное светлое пятно в истории независимой Украины! Тогда было хорошо, во все остальное время плохо. Не вспоминают, что как раз тогда, с подачи правительства, был включен печатный станок, а инфляция с 10 процентов поднялась почти до 26. Каждая четвертая гривня в бюджете была пустой, ничем не обеспеченной - имела инфляционную природу. В итоге реальная заработная плата уменьшилась на 0,9 процента. Не выросла, как об этом трубят на каждом шагу, а упала. Это - официальная статистика.

Массовое движение, нацеленное против одного правления в пользу другого, против одной эпохи с надеждой на пришествие другой, не может обходиться без мифов и «дутых» фигур. После победы обязательно начинается отрицание и очернение всего, что было связано с прежними порядками. Составляется большой, так сказать, «темник»: о чем надо молчать, а о чем - говорить, и как говорить - отрицательно или положительно, как истолковывать те или иные события прошлого. Такова уж наша ментальность. В немалой степени «темник» составляется стихийно. Так происходит сейчас и в украинском случае. Большой свободы слова после «оранжевой революции» я не заметил. Может, лучше сказать: свободы мысли. В печати и на телевидении стала преобладать одна мысль, один взгляд на недавнее прошлое - негативный. И какая разница, чем продиктовано это единогласие - самовнушением журналистов или внушением со стороны властей?

Выросшую за время премьерства Ющенко инфляцию мы усмирили жестким валютным курсом, хотя в общем к этому способу регулирования старались не прибегать. В то время в стране еще не было такой денежной массы, которая могла бы вызвать то, что видим сегодня. Инфляцию невозможно усмирить административными инструментами. Для меня это было азбучной истиной. У тебя появились деньги, ты пришел в магазин, а товара там мало. Раз товара у меня, продавца, мало, а денег у тебя, покупателя, много, я поднимаю цены, чтобы не упустить свою выгоду. Как сегодня на базаре: сверху на прилавке лежат кости, они дешевые, на ценнике нарисовано то, что продиктовала Юлия Владимировна, а хочешь настоящее мясо - плати в четыре раза дороже. Кто-то сказал, что ей надо дать билет коммунистической партии номер один. Она вернула в страну очереди и дефицит. И, конечно, подняла престиж директоров гастрономов.