Роберт Кнехт - Ришелье

Форсировав реку Лех, он прошел через всю Баварию, с триумфом вступив в Мюнхен. Отсюда Густав взял курс на север по направлению к Нюрнбергу. По пути под Люценом встретился с имперской армией. В последовавшей затем битве 16 ноября имперские войска были разгромлены, но и Густав, возглавив кавалерийскую атаку, пал в бою.

1632 год был для Ришелье годом испытаний. Хотя он не упускал из виду события за рубежом, мятеж Монморанси в Лангедоке почти всецело оказался в центре его внимания. Даже после казни герцога бунтарские настроения среди представителей высшей знати продолжали приковывать внимание кардинала. Очевидно, эти события были еще свежи в его памяти, когда он узнал о смерти Густава. «Если бы шведский король повременил со своей смертью хоть на полгода, — писал он Людовику XIII, — то дела Вашего Величества, похоже, находились бы в большей безопасности». Реакция кардинала на смерть Густава представляла собой странное сочетание облегчения и обеспокоенности. Он был слишком своенравен, чтобы быть удобным., но его исчезновение грозило вакуумом власти в Германии, который могли заполнить Габсбурги. Поскольку Франция все еще не была готова к военному вмешательству в конфликт по ту сторону Рейна, она была сильно озабочена тем, чтобы давление на императора не ослабевало, ибо это могло позволить оказать помощь своему испанскому кузену куда более действенно в Италии или Нидерландах. Так, французский посол Фокьер всеми силами побуждал протестантских электоров, собравшихся в Гейльбронне, продолжить войну. Но французской дипломатии не удалось предотвратить присоединение Максимилиана Баварского и Католической лиги к силам, боровшимся против шведов и Гейльброннской лиги, возглавляемой теперь Акселем Оксенштерной, регентом при юной шведской королеве Кристине.

Тем временем Ришелье использовал любую возможность, чтобы теснее привязать к Франции Лотарингию. Ее герцог Карл IV нарушил Викский договор, тайно выдав свою дочь Маргариту за мятежного брата Людовика XIII Гастона. Это послужило для Людовика предлогом к вторжению в Лотарингию и к тому, чтобы навязать более тяжелый договор Карлу в Ливердене (26 июня). В дополнение к Марсалю Франции перешло графство Клермон-ан-Аргонн и французские гарнизоны расположились в городах Стене и Жамеце. Но даже после этого Карл IV продолжал оказывать знаки внимания императору, взяв под свою защиту от шведов Ганау и Саверн. Хотя Ришелье хотел избежать впечатления, будто Франция стремится к захватам территории в Лотарингии, из боязни вызвать недовольство своих германских союзников, Людовик оккупировал часть Нанси в сентябре 1633 года. В начале следующего года в Парижском парламенте Ришелье начал процесс с целью аннулировать брак Гастона с Маргаритой и во время того же судебного процесса добился отречения герцога и секвестра его имущества. Карл IV предпочел отречься в пользу своего брата Никола Франсуа, нежели предстать перед судом, и после этого поступил на службу к императору. Вскоре Никола Франсуа бежал в Италию, открыв тем самым французам путь к аннексии герцогства.

Захват Францией Лотарингии облегчил продвижение французских войск в Эльзас, в высшей степени важный район, который и имперцы, и шведы, и испанцы стремились взять под контроль. По мнению Ришелье, шведы представляли в этом районе столь же большую опасность, как и испанцы. В идеале Ришелье хотел бы устранить и тех и других, заменив их там, где это только возможно, французскими гарнизонами. Фокьеру поручили убедить Оксенштерну в том, что у Людовика XIII нет никаких долговременных проектов в этом регионе: он просто желает поставить «преграду случайностям, для того чтобы защитить своих друзей». К осени 1633 года шведы захватили почти весь Эльзас, исключая Сандгау и Брейзах, все еще удерживаемые испанцами. Но Франция попыталась получить несколько важных точек опоры. В июле 1632 года Трирский электор согласился принять покровительство Франции и разрешил французским войскам расположиться гарнизоном в Филиппсбурге. В октябре 1633 года герцог Вюртембергский вверил покровительству Франции свое герцогство Монбельяр, которое частично прикрывало восточные подступы к Бургундии, а в декабре граф Ганау позволил французам поставить свои гарнизоны в трех городах Нижнего Эльзаса. В январе 1634 года Хагенау, Саверн и Базельский епископат также приняли французский протекторат.

Тем временем Ришелье предстояло дать совет Людовику XIII относительно двух важных дипломатических инициатив: одной — со стороны Объединенных Провинций и другой — со стороны шведов. Вслед за оборонительным союзом, заключенным между Францией и Объединенными Провинциями в апреле 1634 года штатгальтер[67] Фридрих Генрик попытался склонить Людовика XIII к военной интервенции в Нидерландах. Голландские послы, направленные в Париж для ратификации союзного договора, предложили заключить еще один, предполагавший совместное завоевание и раздел территории Испанских Нидерландов. Франция получала фламандское побережье вплоть до Брюгге, а Объединенные Провинции — все остальные земли. Предложение было заманчивым, и Ришелье тщательно взвесил все «за» и «против». Его преимущество заключалось в продвижении французских границ далеко на север от Артуа, что заметно уменьшало уязвимость Парижа для вражеских вторжений с этого направления. Но война на три фронта одновременно — в Нидерландах, Германии и Италии — была крайне рискованным предприятием. Франция могла оказаться вовлеченной в давнюю войну между голландцами и испанцами. Поэтому кардинал посоветовал Людовику отклонить предложение.

Шведская инициатива, казалось, была совершенно не связана с голландской. Опасаясь распада Гейльброннской лиги, Оксенштерна полагал, что Франция сможет воскресить ее боевой дух. В августе он принял решение передать Филиппсбург французам, предложив затем Людовику XIII заключить наступательный союз. Швеция должна была напасть на Габсбургов в Богемии и Силезии, оставив французов обороняться от империи на западе. Это тоже было весьма соблазнительным предложением. В случае его принятия у Людовика были бы развязаны руки относительно Рейна. Но здесь опять-таки присутствовал определенный риск — германские князья объединяются вокруг императора против иноземных захватчиков. Если это случится, Франция окажется вовлеченной в бесконечную войну. Это была устрашающая перспектива, и Ришелье вновь посоветовал Его Величеству отвергнуть предложение. Даже в далеко зашедшем конфликте он стремился оттянуть вступление Франции в Тридцатилетнюю войну на как можно более поздний срок. Однако участие в европейской войне было предопределено внезапным поворотом событий.