Николай Эпштейн - Хоккейные истории и откровения Семёныча

Вот что я писал: «До тех пор, пока работу спорткомитета, федерации хоккея, общества будут оценивать, руководствуясь только количеством классных команд, их местами в чемпионатах страны и числом игроков для сборной, Москва будет обозначена крупнейшим хоккейным центром. А задавшего нелепый вопрос человека, где лучше поставлена хоккейная работа — в московском «Динамо» или в горьковском «Торпедо», в московском «Спартаке» или в челябинском «Тракторе», ткнут носом в таблицу чемпионата и дадут справочник, распухший от множества таблиц: посмотри — сам поймешь».

В конце концов, в хоккей по всей стране играют десятки тысяч человек. Что, все они попадут в команды мастеров? Да нет же. Кто–то играет в хоккей удовольствия ради, укрепляя тело и здоровье (таких большинство), кто–то, поталантливее, добирается до уровня спортивного разряда (их уже поменьше), но никак не связывает свою жизнь с хоккейным будущим, кто–то достигает мастерского уровня и уже всерьез рассматривает хоккей, как дело всей жизни. Таких спортсменов совсем немного в масштабах страны — ограниченное число.

Поэтому, сравнивая команды, нужно и можно исходить не только из того, кто кого и сколько раз опередил в чемпионате. В конце концов, не все ли равно, какая команда станет чемпионом СССР или призером.

Но ведь отнюдь не все равно, сколько подготовят классных игроков в той или иной команде, которые, разумеется, вольются в сборную страны и будут с достоинством отстаивать честь советского хоккея на международной арене. И если во главу угла поставить этот критерий, то вопрос, какая команда лучше, не покажется таким уж нелепым. А ответ на него будет выглядеть очевидным.

Так вот, за «Динамо» играют всего шесть москвичей (меньше, чем в остальных столичных клубах), но и из этих шести только четверо свои, динамовские, из родной спортшколы. Ну, а в «Торпедо» свои все, горьковские, — все, кроме одного.

В «Спартаке» доморощенных спартаковцев пятеро. В «Тракторе» же своих даже больше, чем числится в составе, потому что уже долгие годы команде вменено в обязанность готовить смену еще и тем своим лучшим воспитанникам, кого призвали в ЦСКА, Макарову, Быкову, Давыдову, Старикову, Бабинову и иже с ними.

У «Химика» из крохотного по сравнению с Москвой Воскресенска десять игроков своих, на одного больше, чем у двух, вместе взятых прославленных столичных клубов, каждый из которых уже сорок с лишним лет культивирует хоккей.

Вот и получается, что едва ли не самую главную задачу московские клубы решают, мягко говоря, не очень–то складно. Правда, к ЦСКА, справедливости ради надо отметить, это относится не в полной мере. Армейский клуб, снискавший себе печальную славу тем, что в течение нескольких десятилетии регулярно и чаще любого другого призывал в свои ряды и без пяти минут звезд, и звезд уже состоявшихся, в последние годы оказался способен готовить и собственных звезд экстра–класса. Все восемь москвичей в ЦСКА — а среди них, между прочим, такие звезды мирового хоккея, как Фетисов и Кругов, — начинали в спортшколе на Ленинградском проспекте.

Чтобы понять, как хоккейная Москва дошла до жизни такой, зададим несколько вопросов. Быть может, у юных и не совсем юных москвичей слишком много соблазнов, мешающих добраться до стадионов? Назову эту причину не очень–то серьезной. Телевидение со своими детскими и недетскими передачами, кино, дискотеки, дворы и подворотни есть не только в Москве. Спору нет, в столице конкурентов у спорта побольше, чем в других городах. Но не настолько же, чтобы счесть ссылку на это обстоятельство уважительной.

А может, нет способных мальчишек, которые могли бы научиться хоккею, или знающих толк тренеров, которые могли бы этих мальчишек научить? Оба предположения абсурдны: чем же это, спрашивается, московские хуже других, и где еще живет и работает столько тренеров, сколько в Москве.

Весьма неплохо и по сию пору выступают московские команды на детских и юношеских турнирах, однако игроки этих команд реже, чем следовало бы ожидать, получают приглашения в команды мастеров. Потому что спорткомитет и федерация хоккея Москвы не требуют от спортивных обществ, чтобы в их командах играли москвичи. А общества не спрашивают за это со своих тренеров. Да и зачем им это? Зачем возиться с молодыми, доводить их, что называется, до ума, если, повторю, в Ленинграде, Челябинске, Уфе ежегодно появляются те, с которыми не надо возиться.

Потеряв необходимость работать с хоккеистами, Москва потеряла и вкус к этой работе. И как, на каком компьютере подсчитать, сколько же игроков недодала отечественному хоккею Москва, значащаяся во всех справочниках крупнейшим хоккейным центром страны?

Нет нужды быть и ханжой. Конечно, обмен хоккейной молодежью в масштабах всей страны должен быть, он даже необходим. Своего рода кровооборот огромного хоккейного организма. Иначе не появились бы в московском «Динамо» Мальцев с Васильевым, в «Спартаке» — прекрасный защитник Виктор Блинов из Омска, в ЦСКА — тот же Макаров, а в «Крыльях Советов» — Сергей Капустин. В этих ведущих клубах страны эти незаурядные мастера смогли довести свое мастерство до высот совершенства и стали подлинно мировыми звездами хоккея.

Чтобы не быть голословным, скажу, что в свое время сам благословил переход в ЦСКА Игоря Ларионова, считая, что этому таланту уже тесно в рамках подмосковной команды, что в армейском клубе он полностью раскроет свой потенциал. Так оно и вышло в итоге. Отпускал я без всяких скандалов в «Динамо» Лаврентьева, братьев Голиковых. Можно найти еще и другие примеры моей «доброты». Скажу так: мне всегда было больно, когда из «Химика» волюнтаристски забирали способных ребят, да и какому тренеру это понравится? Но, наступив на горло собственной песне, я иной раз вынужден был в глубине души соглашаться с такими переходами. Другое дело, когда столичные клубы брали хоккеистов и затем сажали их на скамейку запасных. И те сидели, сидели, а потом возвращались в родной клуб растренированными и морально побитыми. Тут я возмущался до глубины души и не стеснялся высказывать свои чувства вслух на любом уровне…

А Москва, что ж, она манила игроков из других городов столичным размахом, возможностью выделиться, попасть в сборную, стать на виду у всех и зажить прекрасной, по сравнению с другими своими коллегами, жизнью. Так оно зачастую случалось. Хотя бывало, что кому–то и не везло.

Вот какие мысли бродили в моей голове, когда писал я в 1987 году статью «В хоккей играют немосковские мужчины». И, конечно, я в самом страшном сне не мог представить, что произойдет в реальной жизни. Однако произошло то, что мы имеем сейчас. Москва и вовсе перестала быть центром хоккейной жизни, особенно если иметь в виду достижения высшего порядка. Она утратила свою былую притягательность. Только московское «Динамо» еще пытается поддержать былой престиж московских клубов, и даже ЦСКА (преодолев с немалыми трудами ведомственный раскол, когда играли аж два центральных армейских клуба) борется отнюдь не за медали. «Спартак» и «Крылья Советов» и вовсе вылетели из суперлиги, а про то, что был когда–то славный клуб «Локомотив», поставлявший даже игроков в сборную (взять знаменитую тройку Цыплаков — Якушев — Снетков), помнят только болельщики с приличным стажем.