Николай Попель - Впереди - Берлин !

- Махорочка у нас неважнецкая, язык щиплет. Вот полтавская была у нас хорошая, с такой махоркой и котлованов можно было бы больше нарыть, мимоходом пошутил ефрейтор, который спрашивал меня о емкостях.

- Ну, если так, Военный совет примет все меры,- ответил я ему в тон.Постараемся полтавской раздобыть.

Смотрю я на этих людей и думаю: знаете ли вы, отцы, какой великий подвиг совершаете, сколько тысяч жизней спасают ваши лопаты?! Никакими наградами не отблагодарить вас за богатырский труд. Сколько норм вы сделаете за эти трое суток? И посчитать даже трудно - нет таких норм. Сколько нужно - столько и сделаете. И танкисты пойдут в бой, не боясь остаться без горючего и боеприпасов, которые сбережете вы, незаметные герои армейского тыла.

Через несколько ночей армейские запасы горючего и боеприпасов уже были перегружены мозолистыми руками ветеранов в глубокие котлованы, зарыты и замаскированы грудами осенних листьев. Напрасно кружились в воздухе "хейнкели" - ни одной бочки, ни одного ящика, ни одной цистерны не потеряла в те дни наша армия на базе снабжения. Спасибо вам за это, отцы!

На северной окраине небольшого польского городка Седлеца собрался руководящий состав 1-го Белорусского фронта: командующие родами войск и другие. Здесь впервые за всю войну нам пришлось участвовать в военной игре на картах, строго придерживаясь реальной обстановки и учитывая предстоящие задачи.

Военный совет каждой армии сидел за своим столом, на котором лежала синяя папка с картами и документами. На папке - длинный заголовок: "Варшавско-Лодзинско-Познаньская операция". Впоследствии историки назвали ее короче: "Висло-Одерская операция".

Вначале начальник штаба фронта генерал-полковник М.С. Малинин охарактеризовал общее положение, сложившееся к концу 1944 года: почти повсеместно противник изгнан с территории Советского Союза; блок фашистских государств развалился, Германия осталась воевать в одиночестве. Против нас Гитлер держит примерно шестьдесят пять процентов своих лучших сухопутных войск с целью не допустить Красную Армию в восточные провинции Германии. Возможно, его расчеты строятся в надежде на раскол антифашистского блока. На главном стратегическом направлении - Берлинском, по имеющимся документам, создана глубоко эшелонированная оборонительная система, состоящая из семи рубежей. Общая глубина ее 400 - 500 километров - от Вислы до Одера.

Далее генерал-полковник изложил положение на Западном фронте. Рассказав об успешном выходе союзников на линию Западного вала, сообщил, что 16 декабря гитлеровцы перешли в районе Арденн в контрнаступление и прорвали неукрепленный участок фронта шириной до ста километров. Под угрозой уничтожения находятся четыре армии союзников.

- Ни одной части, ни одной винтовки Гитлер не взял с советско-германского фронта. На западе у него всего семьдесят три дивизии из общего количества, в основном фольксшгурм, одиннадцать танковых и четыре моторизованных. Они-то и играют основную роль в контрнаступлении в Арденнах, - докладывал Малинин. Английские войска и две американские армии отступают в направлении реки Маас.

- Дорога-то знакомая, бегать туда привычно! - это бросил реплику командарм Василий Иванович Чуйков.

- В предстоящей операции, - подвел итог Малинин, - нашему, а также Первому Украинскому и Второму Белорусскому фронтам выпала честь стать тараном, разгромить главные силы противника, приблизиться к главной цели - Берлину - и водрузить знамя Победы в самом логове фашистского зверя.

Шелестят карты, на которые мы с Михаилом Алексеевичем Шалиным, исполнявшим в те дни обязанности командующего армией, еще вчера вечером нанесли обстановку - и за себя, и за противника.

Постепенно, час за часом, начинаем познавать идею наступления. Расширяется круг вопросов, наращиваются задачи, вырабатывается методика прорыва. Интересно наблюдать, как проявляются на игре организаторские и оперативные таланты нашего генералитета. Сразу стала видна подготовка каждого из присутствующих: ведь здесь любой мог свободно выражать свои мысли, высказывать мнения, любой мог предлагать новые варианты в решении сложных задач.

За соседним столом углубился в работу мой старый товарищ, командующий 2-й гвардейской танковой армией, Герой Советского Союза генерал-полковник С. И. Богданов. Я не виделся с Семеном Ильичом с довоенных времен. Про него шутливо вспоминают, что до революции место этому молодцу было отведено среди великанов первого взвода первой роты лейб-гвардии Семеновского полка. Когда он сегодня, нагнувшись и протянув мне правую руку, левой радостно сгреб в объятия,- дух захватило! Ну и сила! Рядом с ним что-то отмечает красным и синим карандашами член Военного совета Петр Латышев.

- Ну как, Семен Ильич, рядышком нас пустили?

Дело в том, что командующий фронтом согласился с мнением командармов решил пустить обе танковые армии вместе.

- Рядышком,- удовлетворен Богданов.- Теперь за левый фланг спокоен прикроете. Вот справа голо, смотреть да смотреть...

Семен Ильич указывает на синюю прожилку реки.

- Приказано быть на Бзуре на второй день: мы внутреннее кольцо сомкнем вокруг Варшавы, вам внешний фронт отжимать на запад. Ну, у нас дорога попрямее! В прорыв вхожу на участке Берзарина. А вас кто вводит?

- Василий Иванович Чуйков.

- Знаменитая армия. Этот тебе чистенький прорыв сделает. Но и Берзарин не плох!

Я с любопытством посмотрел на живое, энергичное лицо Николая Эрастовича Берзарина. Рядом с ним сидел член Военного совета Федор Ефимович Боков, знакомый мне тоже еще с довоенных времен, когда он был начальником Военно-политической академии, а потом комиссаром Генерального штаба, исключительно обаятельный человек.

Около них как раз стоял маршал, который переходил от стола к столу, работая с одной армией, пока другая подготавливала решение.

- Как у вас с наблюдателями?

Наблюдатели - постоянная тема у нашего комфронтом. Мы уже слышали от командующих общевойсковыми армиями, как придирчиво он проверяет кадры наблюдателей: пытливые ли, развитые, инициативные...

Когда Берзарин доложил: "Исключительно хорошие люди", Жуков обратился ко всем присутствующим: "Минуточку внимания!"

Все оторвались от карт.

- Один из командующих хвалил мне своих наблюдателей, а когда я приехал к нему и сказал: "Покажи свой НП",- полчаса таскал меня по переднему краю, искал наблюдательный пункт, да так и не нашел. Фамилии называть не буду... Скажу только, что это не Берзарин.

Показалось, что общевойсковики вздохнули с облегчением.

- Но наказывать буду! Наконец завел меня в лес, показал вышку, говорит: "Отсюда я наблюдаю". Смотрю я на лестницу - не всякий акробат заберется! "Лезь",- говорю. Не лезет. Я тогда сам полез. Не без трудностей, но все же одолел лесенку. Кругозор с вышки - двадцать метров, не больше. Кругом одни сосны торчат.