Алиса Шер - Я была женой Нагиева

— Да таможенники совсем сошли с ума: требуют кучу денег за партию эдельвейсов, выращенных в Альпийских льдах. — (Вероятнее всего, я занималась бы чем-то, связанным с его работой, а как же иначе?) — А пока груз стоит на таможне, все цветы погибнут, и в следующем месяце мне нечем будет платить за аренду магазина…

— А у тебя есть магазин?

— Уже год, дорогой.

— Ах, какое чудо!.. Ты только не расстраивайся, пожалуйста…

Здесь он снова уткнется в тарелку, и на этом наш безумный диалог закончится.

Вы, конечно, поняли, что я хочу сказать: моя жизнь при таких обстоятельствах сложилась бы абсолютно иначе. Понятия не имею, лучше или хуже. Но надежнее. И определенно — скучнее. Поэтому не жалею, но не перестаю удивляться: себе, судьбе и Нагиеву.

Что меня действительно пугает, так это то, что я навсегда обречена быть либо женой Нагиева, либо бывшей женой Нагиева. Но ведь это абсолютно нечестно! Когда я выходила замуж, я и представить себе не могла, как всё повернётся. Да, я верила в Димино блестящее будущее. Но не была готова к тому, что на мне поставят клеймо и время от времени станут изучать под микроскопом: «Так-так, интересно, и какая же она?»

Хотите знать, какая? Давайте добавим свет, резкость и сделаем максимальное увеличение: перед нами типичный представитель рода женщина-вамп, в народе называемый стерва. Характерные признаки вида налицо: высокая блондинка в тёмных очках и с ярко-красной помадой. Также вид отличает резкость суждений, вызывающие манеры и подчёркнутая сексуальность.

Но открою вам страшный секрет, дорогой исследователь, то, что видит ваш глаз — всего лишь Алиса Шер. А это не я — это образ, созданный Димой. Или, лучше сказать, маленькая моя часть, потому что походить на Димины представления об идеале я все-таки стремилась.

Стремление соответствовать вылилось в мой образ на «Модерне»: всем казалось, что я самовлюблённая, недоступная и совершенно бесшабашная. Когда люди ближе со мной знакомились, по-моему, они даже разочаровывались. Но большинство продолжает верить в легенду о стерве. Недавно мне даже позвонили с телевизионного ток-шоу, приглашая на передачу, тема которой так и звучала: «Женщина-стерва».

— Мы посчитали, что Вы — наш персонаж.

Пришлось ответить, что, к сожалению, ничего о них не знаю.

Вообще понятие «стерва», столь модное сейчас и разрекламированное средствами массово информации, далеко от стервы как таковой, в её обывательском понимании. По мнению обывателей (и моему в том числе), стерва — это женщина, способная построить своё счастье на чужом несчастье. Но ведь для этого она наверняка скрывает свою стервозную сущность. То есть внешне любая стерва — ангел с крыльями и сияющим нимбом над головой. Она тиха и благообразна, а её хождение по трупам похоже скорее на полёт валькирии. Никто никогда и подумать не посмеет, что эта женщина во всём преследует свои цели и не останавливается ни перед какими жертвами.

Всё чаще и чаще убеждаюсь: внешняя стервозность — всего лишь оболочка. Зачем она своей обладательнице — другой вопрос. Возможно, чтобы скрыть излишнюю ранимость. А может, эта оболочка — просто мозоль, натёртая в результате столкновений с реальной действительностью. Более чем уверена — если такой женщине создать тепличные условия, то налёт стервозности сойдёт, и внутри окажется нежный и прекрасный цветок. Хотя долгая жизнь в образе рано или поздно становится если не сутью, то частью.

А Диме всегда нравились стервы. Чтобы безупречный макияж, чулки и туфли на шпильках. Чтобы окружающие падали в обморок от смешанных чувств ужаса и восторга.

— Я лепил из тебя Галатею, — признавался мне муж.

Всегда представляла себе её как-то иначе… Что ж, видимо, у Димы не получилось. Что-то пошло не так. Галатея ли в какой-то момент почувствовала себя отдельной от создателя личностью, сам ли создатель кинул свои инструменты рядом с искорёженным куском мрамора… Не знаю. Но в любом случае, нужно признать, я не смогла стать идеалом. Наверное, я оказалась человеком.

В Диминой жизни осталось всё по-прежнему: он всё так же лепит своих Галатей, безуспешно пытаясь достичь идеала. Осознать, что идеала не существует — ниже его представлений о себе как об абсолютном Творце. Признать за женщиной право быть самой собой и любить её именно за эту «самость» — ущемление его мужских прав. Впрочем, может, я чего-то не понимаю.

Нагиев считает, что он чуть ли не единственный, кто живёт правильно. Никто не покушается на его несомненные достижения: этот человек действительно всего достиг сам, нашёл себе применение в жизни, выкарабкался из нищеты. Смущает другое: то, как всё это позиционируется, выдаваясь практически за единственную правду жизни — одну для всех.

Мне кажется, на Диму во многом повлиял образ верховного судьи человеческих поступков, благоприобретённый в «Окнах» и, к сожалению, вышедший из-под контроля. Прилип намертво. Я сейчас не оцениваю Диму как ведущего — здесь ему, полагаю, нет равных. И не даю оценку самой передаче. Я пытаюсь понять изменения, произошедшие с человеком, которого безумно любила всю свою жизнь. Ведь не может не отразиться на человеческой личности бесконечное копание в чужом грязном белье.

Здесь даже не важно, реальны или выдуманы «оконные» истории. В любом случае это истории из жизни. Даже самые фантастические и безумные. Но ведь иногда и от лучших подруг слышишь признания, леденящие кровь, заставляющие воскликнуть: «Не может быть!» Важно, по крайней мере для меня, какие оценки он даёт всему происходящему.

И здесь в моей голове что-то замыкает от несоответствия. Потому что, с одной стороны, комментарии его бесконечно искренни и убедительны, а с другой — я понимаю, что Дима так думать не может. Я-то знаю: реально он живёт по-другому, но рассуждает об отношении к женщине, о ревности, об измене с позиции человека безупречной нравственности и кристальной биографии, как будто бы ничего подобного с ним никогда не случалось и даже в теории случиться не могло. Ах, как это можно, любить двух женщин одновременно, врать одной, изворачиваться перед другой и уходить к третьей?! Он восклицает:

— Это абсурд!

И часто мне кажется, что сам в это верит.

Я по-прежнему не смотрю каждую его передачу и не стремлюсь уловить каждый кадр, где мелькает Дима. Но когда время от времени всё-таки сажусь в кресло перед телевизором, я вижу человека — артиста, ведущего — с такими же именем и фамилией, как у моего мужа. Но это не он. Образ, и только.

Тяжело ли ему в этом образе? Думаю, тяжело. Даже не представляю, что происходит с ним в минуты одиночества. Хотя не уверена, что они у него есть, эти минуты, когда он остаётся один на один с собой. Если и выпадает несколько часов жизни для отдыха, то, наверное, только в самолёте, и потрачены они будут, скорее всего, на сон. Всё остальное время — работа.