Анатолий Левандовский - Карл Великий

Нет, не удалось ему построить «земной град».

Не больших успехов добился он и в создании «града небесного».

Карл, бесспорно, достиг определенных результатов на пути водворения теократии, и занимаемое им положение стало мерилом претензий его преемников. Но и здесь все держалось на энергии и властной воле франкского монарха. Поддержка современников придавала уверенность начинаниям Карла, укрепляла его замыслы и заставляла работать над их реализацией. Однако все последующее показало непрочность здания, так быстро рухнувшего после ухода строителя. Вдохновленный святым Августином, Карл поставил своей целью вечное спасение подданных, насаждение в их сердцах заповедей Христовых и беспощадную борьбу с царящим в мире злом. На этот подвиг были затрачены огромные силы и средства. И все же самому Карлу пришлось убедиться в недостижимости подобных замыслов. Мало того, именно он нанес смертельный удар своему идеалу – единому вселенскому христианству. Именно он начал рыть пропасть между двумя половинами христианского мира – пропасть и идейную, и фактическую. До него существовала лишь одна христианская империя, наследница Константина Великого; теперь их стало две, причем ни одна не хотела и не могла уступить другой. Эта пропасть в последующие столетия расширялась и углублялась.

Таким образом, ни одно из трех капитальных положений святого Августина на практике не осуществилось: вместо «правды» пышным цветом расцвела всеобщая ложь, вместо «мира» на горизонте уже маячила война всех против всех, вместо «единства» было положено начало духовному расколу, обещавшему ядовитые плоды в будущем.

Казалось бы, историческое «величие» сына Пипина Короткого должно значительно померкнуть. Однако в действительности все зависит от угла зрения, под которым смотришь на существо проблемы.

Если Карл не сумел построить царство христианской любви и справедливости, если он повинен в расколе между двумя частями христианского мира, то одновременно он же эффективно содействовал консолидации одного из этих миров, выступая выразителем пробуждающегося самосознания Запада. В известной мере Карл стал основателем и идеологом будущего западного мира в целом и отдельных составляющих его народов, с их государственностью, экономическими, социальными и духовными институтами.

Конец императора и начало легенды

В 812 году Карл принимал византийских послов, прибывших с большими дарами и признанием dejure того, что гордые наследники Константина и Юстиниана не желали признавать двенадцать лет. Можно себе представить радость и гордость, с которыми Карл выслушивал обращения «Августейший» и «Базилевс»!

Думал ли он в тот сладкий миг, увенчавший все его самые смелые мечты, что до смерти осталось всего два года?..

Люди ближайших поколений считали Карла не только великим воителем, но и замечательным провидцем. Приведем весьма характерный в этом смысле отрывок из полулегендарного источника конца IX века (так называемого «Монаха Сен-Галлен-ского»).

«...Однажды случилось так, что Карл, объезжая свои земли, прибыл в некий город Нарбоннской Галлии. Когда он сидел за столом, в гавани появились норманнские лазутчики, высматривая добычу, но никто не догадался об их истинной принадлежности. Все смотрели на корабли, и одни приняли их за иудейских, другие за африканских, а третьи за британских купцов. Но премудрый Карл немедленно узнал по их вооружению и ловкости маневрирования, что это не купцы, а враги, и сказал своим: „Эти корабли набиты не товарами, они полны наших злейших неприятелей“. При этих словах все поспешили к кораблям, обгоняя друг друга, но напрасно: едва норманны узнали, что тут находится Он, Карл-Молот, как они его называли, то немедленно обратились в бегство, избегая не только оружия, но и взора преследовавших; они боялись, что от взгляда императора их мечи потеряют силу и разлетятся на куски. Но благочестивый Карл, муж праведный и богобоязненный, встал из-за стола и подошел кокну, которое выходило на восток. Тут он плакал долгое время, и так как никто не дерзал заговорить с ним, сам обратился к своим воинственным соратникам и сказал им, желая объяснить свое поведение и слезы: „Знаете ли, о мои возлюбленные, о чем я плакал? Не о том, что я боюсь, будто эти глупцы, эти ничтожные людишки, могут быть мне опасны; но меня огорчает, что при моей жизни они осмелились коснуться этих берегов; и горюю я потому, что предвижу, сколько бедствий они причинят моим преемникам и их подданным...“

Да, император оплакивал бедствия, которые испытают его преемники и их подданные... Но можно посмотреть на эту ламентацию и чуть-чуть иначе: император оплакивал свой близкий конец и конец империи!..

До 810 года Карл почти не болел. Его прекрасно тренированный организм выдерживал любые невзгоды походной жизни. Теперь вдруг этот организм стал сдавать: мучили частые приступы лихорадки, временами – перемежающаяся хромота. Кавалерист с детских лет, теперь он с трудом взбирался на коня и однажды даже свалился с седла к великому ужасу окружавших, едва сумевших поднять грузного старика.

Старика... Да, ведь ему как-никак пошел восьмой десяток! Вот бы когда вспомнить о врачах, которых он безжалостно разгонял!

Дряхлеющий император был вынужден прекратить свои обычные вояжи. Руководство походами он доверил военачальникам и графам.

Ко всему прибавились и домашние горести: в июле 810 года умер Пипин Италийский, через полгода после него – Карл Юный, наследник престола. 11 сентября 813 года, чувствуя свой близкий конец, император короновал своего сына Людовика, организовав внушительный спектакль, надолго оставшийся в памяти его подданных.

С раннего утра все подступы к Ахенскому собору были заполнены народом. Император, его сын и свита прибыли только к полудню. Расталкивая любопытных, стража образовала широкий проход к западному порталу церкви. Карл медленно прошел вдоль нефа и поднялся по ступеням к главному алтарю. С трудом преклонив колени, он погрузился в молитву. Молился долго. Затем, поднявшись с помощью сына, отстранил его от себя и произнес громко, так, чтобы слышали все:

– Во имя Господа нашего Иисуса Христа, святой Троицы и христианской церкви! Завещаю тебе, сын мой, быть достойным высокого сана, что ныне тебе вручаю. Люби Бога и церковь его, будь добр к своим сестрам и племянникам, равно как и ко всему народу нашему, царствуй долго и справедливо!

С этими словами старый император возложил на голову молодому золотую корону, а зрители хором воскликнули:

– Да здравствует император Людовик!