Николай Окунев - Дневник москвича. 1920–1924. Книга 2

Вчера специально ходил к приятелю В. Л. Овсяному (2 ч. 5 мин. хода из центра города), чтобы попить и поесть на его «проводах» в Киевскую губ. на новую службу. Тароватый хозяин созвал на проводы 25 человек и «поставил» им 22 бутылки водки, что по нынешним временам стоит чуть не полмиллиона рублей. А закуска: баранина, курица, кулебяки, селедки, салаты, — это тоже пахнет сотней тысяч. Вот во что обходятся даже такие по-прежнему незатейливые пирушки!

4/17 ноября. Врангеля совсем разгромили. Получены сведения о взятии Симферополя, Феодосии и Севастополя. По показаниям перелетевшего к красным летчика, Врангелем уже отдан приказ о роспуске армии, ввиду отказа союзников в дальнейшей помощи, причем каждому солдату предоставляется право сдаться на милость красной армии или эвакуироваться. Ценное имущество грузится на суда.

Сынок прислал другое письмо, помеченное 27 октября, но откуда — ни на конверте, ни на письме не обозначено. Сообщает, что он теперь секретарем революционного военного совета Первой конной красной армии (кажется, Буденного и Ворошилова). В тех местах тоже не дешево: масло 4.000 р. ф., сало 3.000 р. ф., мука белая 10.000 р. п., молоко ст. 150 р.

С 16 ноября продукты и хлеб из продовольственных лавок стали выдавать бесплатно (по крайней мере, я получил свой паек из полевого штаба бесплатно). Но что делается с прачечным делом! Стирка одной рубашки стоит ни мало ни много — 400 р.

Погода тепловатая, ветреная, с дождичком.

6/19 ноября. В Астрахани, т. е. вернее на Каспийском море, стихийное бедствие, случающееся там в эту пору. † Необыкновенно сильными ветрами погнан лед, и среди него погибло много рыбаков и судов с рыбой.

Чичерин опять послал ноту Грузии и Англии с предупреждением, что занятие Батума будет для них «роковым».

Сегодня к вечеру стало морозить. Ясно.

7/20 ноября. Сегодня 5° мороза. Снега нет. Езда на колесах.

Англия снова вступает с советским правительством в торговые переговоры.

Взят Проскуров. Петлюра, по слухам, «бежал» из Украины в Австрию.

Обыкновенная иголка для шитья стоит теперь 130 р. Одна иголочка 130 р.! Золотник золота будто бы оценивается теперь на советские деньги в 11.000 р. Мороженые яблоки раздают из учреждений по «твердой» цене за пуд от 1.000 до 1.500 р. На улицах продолжают торговать яблоками в изобилии. Однако мне приходится только поглядывать на них. Плохонькое яблочко 200 р., а получше, покрупнее — 400–500 р. шт.

13/26 ноября. Красные добивают и Булак-Балаховича. Как будто уж и не с кем стало воевать. А между тем «о фронте» забота не прекращается. На этих днях раздается, например, каждой гражданке от 16 до 45-ти лет материал для пошива шести пар красноармейского белья. Срок изготовления 15-дневный. Заставляют шить всех, и служащих, и не служащих. Исключение только больным, беременным (8 мес.) и кормящим грудью. Бабы (пардон, барыни и барышни) волнуются, ропщут, ругаются. Действительно, такая повинность для такого времени, когда и для себя-то стало трудным что-нибудь шить, — прямо каторжная. Каково теперь домохозяйкам! Они и стирают, и дрова колют и носят; возятся с печами, картошку чистят, полы и лестницы моют, штопают, чинят, по очередям бегают; многие при этом «промышляют» на Сухаревке, а тут еще эта повинность. Как не плакать и не ругаться. (А госпожа Крупская изволит по деревням кататься и играть там с ребятишками, чаруя их своей «простотой и доступностью».) Ленин иногда ездит из Москвы по недалеко лежащим деревням. По поводу одного из таких путешествий хроникер газеты умиляется, что т. Ленин был с крестьянами «прост и доступен». В свое время и цари умели вести себя «соответственно».

За эту неделю и теплело, и холодало. Сегодня к утру подпало немного снежку, к вечеру мороз градусов 7.

16/29 ноября. Керженцев написал в «Правде», что Луначарский своими новыми пьесами — «Оливер Кромвель», «Похождения Ивана в раю», заявил себя оппортунистом, соглашателем. После этого состоялась на эту тему политическая литературная беседа, в которой Керженцев и Луначарский «сразились». По Керженцеву выходит, что коммунисту нельзя быть поэтом; по Луначарскому же выходит, что Керженцев и ему подобные страдают своего рода болезнью «коммунистической левизны».

Вот только и удовольствия, что прочел об интересном споре, а самых пьес где же теперь почитаешь? В магазинах частной продажи нет; на Сухаревке книжную торговлю воспретили; на стенах пьес, конечно, не расклеивают, как теперь распространяются газеты.

Вчерашнее воскресенье провел так: встал в 9 часов, от 10,5 до 2.5 ч. колол и таскал дрова, затем пошел в полевой штаб (1 ч. 40 мин. обратного хода), чтобы получить… 1,25 ф. подсолнечного масла, а в 5.5 ч. вечера отправился в свой приходской храм «Спас в Пушкарях», где была совершена торжественная всенощная по чину Успенского собора, совершена подлинными «соборянами» — Любимовым, Пшеничниковым, Розовым, Румянцевым и другими. Пел прекрасный хор под управлением знаменитого регента и выдающегося духовного композитора Павла Григорьевича Чеснокова. Розов исполнил соло «Блажен муж», «Ныне отпущаеши», чесноковскую ектению и его новое произведение «Спаси Боже люди Твоя» (исполняемое после Евангелия). Все эти композиции черпаются Чесноковым — надо правду сказать — из старинных русских напевов, былинных, песенных, слепецких, — какие подойдут, и выходит чрезвычайно эффектно. В таком же духе оказалось и «Спаси Боже люди Твоя». Одним словом, это больше походило на концерт, чем на богослужение. Народу сошлось необыкновенно много, в церковь не вошло и половины желающих; все время слышались от давки стоны, вскрикивания, ропот и даже ругательства. Все это наводило на греховодные мысли и на сожаление, что мы идем теперь в церковь тоже как на развлечение какое-то. При всем этом, протопресвитер Любимов сказал с большим подъемом ликующую и бодрую речь. Ликующую — по поводу такого небывалого стечения народа; бодрую — его верой в то, что в русских людях еще не оскудела вера в Бога. «Блажен кто верует!»

17/30 ноября. Мороз с утра около 10. Езда на санях.

В газетах напечатано правительственное сообщение, что эсеры, Черновцы, врангелевцы и разные «контрреволюционеры» собираются теперь «при поддержке Антанты» бороться с советской властью террористическими выступлениями против крупных единиц власти и властвующей партии. И при этом объявляется, что находящиеся в руках советской власти видные эсеры и играющие с ними одну игру другие деятели отныне становятся заложниками и будут «беспощадно истребляться» в случае приведения террористических актов в исполнение.