Илья Амурский - Матрос Железняков

Меньшевики и эсеры говорили о том, что нельзя разрушать Одессу, лучше объявить город отделившимся от Советской республики, тогда его минует война.

Это предательское предложение меньшевиков и эсеров вызвало у присутствующих бурю протеста. Когда шум и крик немного улеглись, слово получил Железняков. Около двух тысяч людей, собравшихся в цирке, слушали его с напряженным вниманием. Последние слова речи прозвучали как святая клятва:

- Нас, балтийцев, в Одессе всего лишь 15 человек. Но если весь остальной флот не пойдет с нами защищать Советскую власть, то мы выпустим все патроны по врагам, а последними убьем себя... Если красный флаг гордо поднялся, то он не может упасть... 51 революционер, и для меня есть только один исход - или победа, или смерть. Если нужно будет, мы пойдем сражаться босыми и кинем проклятье Одессе, если она не пойдет за нами...

"Бурные аплодисменты собрания приветствуют прекрасную истинно революционную речь тов. Железнякова", - писала большевистская газета "Голос революции" в отчете о заседании.

На следующий день в Новом театре состоялось собрание моряков Одесского порта. Трибуну занял матрос Железняков. Одесские газеты от 2 марта 1918 года приводят его выступление: "Закончилась годовщина нашей революционной борьбы, и мы уклонились от наших прямых обязанностей и, считая, что революция достаточно закреплена, впали в безмерную спячку. Но это ошибка! Мы переживаем эпоху, подобную французской революции, когда французская буржуазия вместе с Германией уничтожила Коммуну. Также в России гайдамаки вместе с австрийцами и германцами напали на нас, дабы уничтожить революцию. Они заняли Киев для того, чтобы отрезать нас от севера. Перед нами одна проблема - победить или умереть. И вот поэтому, чувствуя, что нам придется пережить, я призываю вас организовать отряды и стойко бороться за свою Родину и революцию... Я знаю, что нам, балтийцам, грозит большая опасность, чем вам... Мы, балтийцы, как шедшие в авангарде революции, будем расстреляны раньше вас. Но нам смерть не страшна, ибо мы боролись за прекрасную мечту - за революцию. Нас вспомнит поколение".

Моряки-черноморцы создали под командованием Железнякова большой отряд, готовый в любой момент выступить навстречу врагу.

В начале марта из Севастополя нагрянул в Одессу матросский отряд, именовавшийся "Смерть", во главе с анархистом Косисимовым. Отряд самовольно занял гостиницу "Бристоль" и начал буйствовать. Главари отряда, увешанные с ног до головы оружием, явились в штаб Железнякова с ультиматумом:

- Требуем не препятствовать нам! Через три дня мы отправимся на фронт, а сегодня будем ликвидировать одесскую буржуазию...

Начальник штаба большевик Петр Зайцев, близкий друг Железнякова, резко ответил:

- Знаем, слыхали, чем вы занимались в Севастополе!

Косисимов ответил с бахвальством:

- Да, мы устроили там хорошую варфоломеевскую ночь...

- Убили многих ни в чем не повинных людей, запятнали флот! - гневно оборвал его Зайцев.

- Молчать! - ударил Косисимов кулаком по столу.

Возмущенный наглым поведением распоясавшегося анархиста, Зайцев выхватил наган и крикнул:

- Под прикрытием борьбы с буржуазией вы хотите грабить Одессу, вонзить нож в спину революции!

Вожаки анархистов схватились за свои маузеры.

Услышав шум, в комнату влетел Железняков.

- Убрать оружие! - тоном, не терпящим возражений, потребовал Железняков.

Анархисты на секунду пришли в замешательство. Они впервые видели этого смелого и решительного человека в матросской форме.

- А кто ты есть такой, чтобы приказывать нам? Мы, анархисты, не признаем никаких приказов! - заявил Косисимов.

- Ребята, - переменил тон Анатолий, - прекратите безобразие. Будьте настоящими моряками... Вам надо немедленно, сегодня, отваливать на фронт!

- Не пойдем! Требуем три дня свободы! Надо кровь пустить контре! А потом двинем на немецких сволочей. Не перечь нам! - упорствовали главари анархистов.

Тогда Железняков заговорил строже:

- Сейчас же едем в ваш отряд! Поговорим там с "братишками". "Не может быть, чтобы весь отряд был заражен анархизмом, - думал он. - Собралась кучка вроде этих и мутят воду",

Переполненный вооруженными матросами большой зал гостиницы "Бристоль" тонул в густом табачном дыму.

Косисимов открыл собрание. Охрипшим голосом он бросал в лицо Железнякову разные оскорбления. Он говорил о Железнякове, что он "продался" буржуазии и пытается "втереть очки".

- Мы есть действительный отряд международной борьбы со всякой контрой, - шумел Косисимов. - И можем ли мы, братишки, спокойно глядеть вот на таких паразитов, как этот, - указывал он на Анатолия, - да еще в нашей матросской робе?!

Из зала кто-то крикнул:

- Фактура! Не можем!

Косисимов повернулся к Железнякову:

- Слыхал?

Кто-то еще буркнул:

- Танцуй, буржуй!

Железняков шагнул к краю сцены:

- Товарищи черноморцы! Прошу внимания!

Косисимов окинул взглядом густо прокуренный зал, моргнул своим сообщникам:

- А ну, послухаем, братишки, что отольет нам этот защитник одесских буржуев.

В беспорядочном гвалте голосов несколько минут ничего нельзя было разобрать.

Анатолий стоял в выжидательной позе.

- Товарищи! - крикнул он. - Прошу внимания!

Огромного роста детина, густо опутанный пулеметными лентами, продрался сквозь ревущую толпу к подмосткам и, потрясая увесистым кулаком, заорал:

- Да кто ты есть, что мы тебе должны внимание наше давать? - обратился он к Железнякову.

Из толпы подбросили:

- Документ покажи!

- Правильно! Документ давай!

Железняков вынул из бушлата старый, помятый бумажник и вытащил из него плотно сложенный лист бумаги со штампом и печатью Совнаркома.

- Нате! Читайте! - гневно выкрикнул он.

Из зала крикнули:

- Пономарчук, читай!

Матрос, который еще несколько минут назад потрясал перед Железняковым кулаком, поднялся на сцену. Он долго и сосредоточенно всматривался в текст мандата и, когда в зале наступила напряженная тишина, медленно, по складам наконец произнес:

- Совет Народных Комиссаров. - Обращаясь в зал, он крикнул: - Перед нами есть действительный военный моряк Балтики, красный матрос революции товарищ Железняков! Понятно?

Зал молчал. Главари растерянно суетились на сцене.

Отряд снова зашумел. Но теперь послышались возгласы:

- Говори, Железняков!

- Давай, закручивай!

- Вот послухаем - тогда решим, кто ты!

Железняков убедительно разъяснил матросам, кому на руку провокация, на которую их толкают.

И из зала уже неслось: "Даешь фронт!"

На следующий день большинство матросов из отряда Косисимова влилось в отряд Железнякова.