Василий Фролов - Жизнь в авиации

Прощание с летной работой

Будничные дни. Но вот наступил день интенсивных полетов. Меня направили руководителем на полигон, где летчики обычно производят бомбометание по искусственно выложенному кругу с крестом в центре. Полигон был расположен на опушке леса в 30 километрах от аэродрома. Первая пара отбомбилась, и я пошел на цель, чтобы проверить результат бомбометания. И когда подошел к кругу с крестом, то у меня начался приступ почек. Помочился и увидел на снегу вместе с мочой кровяные пятна. Пришлось лечь в машину. Пригрелся, полежал немного, и, кажется, все прошло. Через два месяца я был назначен руководителем полетов на аэродроме. Полк построен. Обычно перед началом полетов даются последние указания. Информация о погоде и другие данные, которые могли измениться после принятого накануне решения на шолеты. Подул ветерок. Я почувствовал, что-то заныло в правом боку. Затем нарастаюшая боль. Пришлось руководство передать другому лицу. Врач увез меня в санчасть. После сделанного укола мне стало легче. И я решил рассказать полковому врачу о моих ранениях во время войны. Он выслушал внимательно, а на другой день пришел ко мне на квартиру и вручил направление на обследование в окружной госпиталь в город Минск. В результате врачебная комиссия сделала заключение: "Майор Фролов В.С. по состоянию здоровья ограниченно годен для полетов на реактивных самолетах". Возвратился в часть. Доложил командиру полка о результатах лечения. Он спрашивает: - Что будешь делать? - и, не дождавшись ответа, ушел на доклад к командиру дивизии.

На другой день пришел приказ об откомандировании меня начальником штаба в один из истребительных полков. На душе стало муторно. В войну рвался в бой, мечтал о командирской карьере, а тут штабная работа, с которой, к сожалению, мало знаком. Тем более в истребительный полк. Там свои, отличные от штурмовиков, обычаи. Это мне крайне не понравилось. Хотелось летать, учить молодых летчиков, которые начали поступать в полк. И вот по воле врачей все рухнуло. Написал рапорт, в котором высказал свое несогласие с окружной врачебной комиссией и просил направить меня в Центральный научно-исследовательский авиационный госпиталь в Москву. На следующий день меня направили на очередное медицинское обследование. Прибыл в институт. В палате, куда меня поместили, было три человека, тоже прибывших на обследование. Прошло несколько дней. Меня не обследуют. Я начинаю волноваться. А врач мне и говорит: "Дорогой товарищ, войны-то нет. Куда вы спешите. Обследуем. Проверим все досконально. К обследованию надо подойти внимательно. Может, врачи окружного госпиталя были правы, когда принимали решение о списании вас с летной работы".

Так и произошло. Центральная врачебная комиссия подтвердила заключение окружной комиссии. Я загоревал. Что же, думаю, делать? Вот тогда и вспомнил о беседе с полковниками, приезжавшими в Лиду, и об оставленном номере телефона. Решил позвонить. На другой день прибыл из Главного управления кадров один товарищ, фамилии его не помню, и говорит: - Не расстраивайтесь, товарищ Фролов, что вас списали с летной работы. Подумайте еще раз о сделанном вам предложении и через 2-3 дня дайте ответ.

Дней через пять я дал согласие поступить на учебу. Мне ответили, чтобы я ждал вызова в полку. Выписался из госпиталя и прибыл на службу. Доложил. Стал собираться в истребительный полк. И тут вызов из Москвы откомандировать в распоряжение Генерального штаба Вооруженных Сил СССР.

Собрал самые необходимые вещи - и вместе с женой и детьми в Москву, в неизвестность. Первое, с чем пришлось столкнуться, - это проблема жилья. Как-никак, а жену, двоих детей на улице не оставишь. Начались поиски. Из дома в дом. Из подъезда в подъезд. Нашел небольшую комнатушку на две солдатские кровати. Но освободится только через 2-3 месяца. Договорились с хозяевами и решили - будем ждать. Но где жить эти месяцы? В этом доме пустовала ленкомната в подвале. Председатель домкома оказался хорошим, понимающим человеком и разрешил временно в ней поселиться.

Пришел на первое собеседование в академию. Сразу вопрос, какой иностранный язык изучал ранее. Ответил, что немецкий. Меня сразу предупредили, что буду изучать испанский язык, который через три-четыре месяца буду знать лучше, чем немецкий, который изучал всю жизнь. Второй язык - английский.

Проходят два года напряженной учебы. Со всеми дисциплинами было нормально, а вот с языком - трудности. В языковой группе четыре человека. Преподавательница меня чаще всех спрашивала. Была очень волевым человеком. В период испанской войны работала переводчицей, сражалась на стороне республиканцев.

Учеба учебой, но у меня была семья. Из подвала ленкомнаты мы переселились в квартиру Львовых. Виктор и Нина - добродушные люди, у которых тоже было двое детей, да еще сосед в третьей комнате с женой. Всего в малогабаритной трехкомнатной квартире нас жило десять человек. Теснота неимоверная, особенно на кухне, не говоря уже о туалете и ванной. Виктор и Нина через полтора года заикнулись о том, что хорошо бы нам подыскать другую квартиру, дескать, категорически настаивают соседи. Возможно, оно так и было. От соседей не было спасения. Они беспробудно пьянствовали, скандалили. Часто сосед приставал ко мне, чтобы я с ним выпил, а я отказывался. Мне надо было заниматься. Тогда он обижался, гнусавил, что я его не уважаю. Пришлось заняться поиском новой квартиры. Но не так-то просто было ее найти.

Намечалось партийное собрание. На нем я прямо сказал, что слушатели находятся в крайне тяжелых жилищных условиях. Также в моем выступлении были предложения и по совершенствованию учебного процесса, методики языковой подготовки. Начальник курса слушал меня внимательно и, когда я упомянул его фамилию, что-то записал в блокнот.

Буквально через два дня меня вызвали к начальнику академии. Генерал спросил, как дела с испанским языком. Я ответил, что нормально. Есть трудности, но стараюсь. "А с квартирой как?" - поинтересовался он и добавил, что через несколько дней все кто имеет детей, будут переселены в барачное строение на территории академии, а после окончания строительства пятиэтажного дома получат нормальную квартиру. В завершение разговора начальник академии посоветовал: - В будущей работе, к которой вы готовитесь, надо быть вдумчивее и самокритичнее.

По-видимому, это пожелание было сделано не без помощи начальника курса.

Новые горизонты

Академию я окончил с отличием и сразу же после учебы был направлен на работу в Мексику. Дочь определили в интернат. С женой и сыном направился на новую работу. Летели через Париж на самолете авиакомпании САС. Нас провожала дочь. Прощания. Слезы. В аэропорту в Мехико нас встретили и привезли в одну из небольших гостиниц недалеко от советского посольства. Проживая в гостинице пришлось самому искать квартиру. Но здесь проще и легче. Вся необходимая информация публиковалась в специальных каталогах. Выбор огромный, находи подходящий вариант и договаривайся с хозяевами. Квартиру, двухкомнатную, удобную во всех отношениях, я нашел рядом с нашим посольством. В нем же было и мое рабочее место.