Мохандас (Мохандус) Карамчанд Ганди - Революция без насилия

Книга показалась мне бесценной. Со временем я еще более укрепился в своем мнении и теперь считаю эту книгу главным источником познания истины. Обращение к «Гите» неизменно помогало мне и в минуты отчаяния. Я прочел почти все английские переводы «Гиты» и считаю перевод Эдвина Арнолда лучшим. Он очень точен, и в то же время не чувствуется, что это перевод. Читая «Гиту» в те времена со своими друзьями, я не изучил ее тогда. Только через несколько лет она стала моей настольной книгой.

Братья рекомендовали мне прочесть также «Свет Азии» Эдвина Арнолда, которого я до того знал только как автора «Небесной песни». Я прочел эту книгу с еще большим интересом, чем «Бхагаватгиту». Начав читать, я уже не мог оторваться.

Они свели меня также в ложу Блаватской и там познакомили с м-м Блаватской и м-с Безант. Последняя в то время только что вступила в теософское общество, и я с большим интересом слушал различные толки по поводу ее обращения. Друзья советовали и мне вступить в это общество, но я вежливо отказался, заявив, что, обладая скудными познаниями в области своей собственной религии, не хочу принадлежать ни к какому религиозному обществу. Помнится, по настоянию братьев я прочел «Ключ к теософии» м-м Блаватской. Книга эта вызвала во мне желание читать книги по индуизму. Я не верил больше миссионерам, утверждавшим, что индуизм полон предрассудков.

Приблизительно в это же время я познакомился в вегетарианском пансионе с христианином из Манчестера. Он заговорил со мной о христианстве. Я поделился с ним воспоминаниями о Раджкоте. Ему было больно это слушать. Он сказал: «Я вегетарианец. Я не пью. Конечно, многие христиане едят мясо и пьют спиртное, но ни то, ни другое не предписывается священным писанием. Почитайте Библию».

Я последовал его совету. Сам он занимался продажей Библий. Я купил у него издание с картами, предметным указателем и другим вспомогательным аппаратом и стал читать, но никак не мог осилить «Ветхий завет». Я прочел «Книгу бытия», а над остальными частями неизменно засыпал. Однако, чтобы я мог сказать, что прочел Библию, я продолжал упорно сидеть и над другими ее книгами. Это стоило мне огромного труда и не вызывало ни малейшего интереса. К тому же я абсолютно ничего не понимал. Особенно мне не понравилась «Книга чисел».

«Новый завет» произвел на меня иное впечатление, в особенности Нагорная проповедь, тронувшая меня до глубины души. Я сравнивал ее с «Гитой». В неописуемый восторг привели меня следующие строки:

«А я вам говорю: не противься обижающему; но если кто ударит тебя в правую щеку твою, подставь ему и другую; и кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и кафтан».

Я вспомнил строки Шамала Бхатта: «За чашу с водой воздай хорошей пищей» и т. д. Мой молодой ум пытался объединить учение «Гиты», «Света Азии» и Нагорной проповеди. Я видел, что высшая форма религии – отречение, и это глубоко запало в мою душу.

Чтение Библии вызвало желание познакомиться с жизнью других религиозных проповедников. Один приятель порекомендовал мне книгу Карлейля «Герои и героическое в истории». Я прочел главу о героях-пророках и узнал о величии пророков, их мужестве и аскетической жизни.

Дальше такого знакомства с религиями в тот период я пойти не мог, так как подготовка к экзаменам не оставляла времени для других занятий. Однако я решил, что впоследствии прочту как можно больше книг на религиозные темы и ознакомлюсь со всеми главнейшими религиями.

Но разве мог я избежать знакомства и с атеизмом? Каждому индийцу известно имя Брадло и его так называемый атеизм. Я прочитал несколько атеистических книг, названия которых уже не помню. Они не произвели на меня никакого впечатления, так как я уже прошел через пустыню атеизма. Тот факт, что м-с Безант, бывшая тогда в моде, отошла от атеизма к теизму, еще больше усилил мое отвращение к атеизму. Я прочел ее книгу «Как я стала теософом».

Приблизительно в это же время умер Брадло. Его хоронили на кладбище Уокинг. Я присутствовал на этих похоронах, и, по-моему, там были все индийцы, жившие в Лондоне. На похоронах было несколько священников, пришедших отдать ему последний долг. На обратном пути мы остановились на платформе в ожидании поезда. Какой-то атеист из толпы стал задевать одного из этих священников.

– Ну как, сэр, верите вы в существование Бога?

– Да, – ответил тот тихо.

– И вы знаете также о том, что окружность земли равняется 28 тысячам миль? – спросил атеист с улыбкой уверенного в себе человека.

– Разумеется.

– Тогда скажите мне, пожалуйста, какова же величина вашего Бога и где он находится?

– О, если б мы знали. Он – в наших сердцах.

– Ну-ну, не принимайте меня за ребенка! – сказал атеист и торжествующе посмотрел на нас.

Священник смиренно промолчал.

Эта беседа еще больше усилила мое предубеждение против атеизма.

Я бегло ознакомился с индуизмом и другими религиями мира, но понимал, что этого недостаточно, чтобы быть спасенным во время испытаний, уготованных нам жизнью. Человек до определенного момента не подозревает и не знает, что будет поддерживать его в предстоящих испытаниях. Если он неверующий, то припишет свою безопасность случаю. Если верующий, то скажет, что бог спас его. И он сделает вывод, что благодаря изучению религии или духовной дисциплине он достиг благодати. Но в час избавления он не знает, что спасает его: духовная ли дисциплина или что-то другое. Разве людям, так гордившимся силой своего духа, не приходилось видеть, как эта сила превращается в прах? Знания в области религии в отличие от опыта кажутся пустяком в моменты испытаний.

Именно в Англии я впервые осознал бесполезность одних лишь религиозных знаний. Не могу понять, каким образом совсем еще юным спасался я от разных бед. Теперь мне уже было двадцать лет, а за плечами имелся некоторый опыт мужа и отца.

В последний год моего пребывания в Англии, помнится, это был 1890 год, в Портсмуте состоялась конференция вегетарианцев, на которую были приглашены один из моих друзей-индийцев и я. Портсмут – морской порт, и жизнь его населения так или иначе связана с жизнью порта. Там много домов, где живут женщины, пользующиеся дурной репутацией. Их нельзя назвать проститутками, хотя они не очень щепетильны в вопросах морали. Нас поместили в один из таких домов. Нечего и говорить, что подготовительный комитет этого не знал. В таком большом городе, как Портсмут, трудно определить, какие квартиры хорошие, а какие плохие для таких случайных путешественников, как мы.