Александр Брагинский - Жан-Поль Бельмондо. Профессионал

В 1995 году, незадолго до своей болезни, уже работая над «Блохой в ухе» в своем театре «Варьете», Жан-Поль снова снялся у Клода Лелуша – на сей раз в роли Жана Вальжана в «вольной экранизации» знаменитого романа Гюго «Отверженные».

«Мне 57 лет, – говорил тогда режиссер, – и, похоже, я сознательно или неосознанно всю жизнь готовился снять „Отверженных“. Отверженные существуют всегда, но интересуют писателей, поэтов и политиков лишь в предвыборный период. Мой герой – простой человек, который должен пройти через сложный мир. Мы старались влезть в шкуру некоего Виктора Гюго, родившегося вместе с кинематографом и который вдохновился бедами XX века, чтобы рас сказать о Жане Вальжане, Тенардье и других». К таким «бедам» он относил и холокост, поэтому судьба еврейской семьи, основанная на личных воспоминаниях Лелуша, занимает важное место в картине.

Клод Лелуш вспоминал, как его мать, чтобы проехать с ним в так называемую Свободную зону оккупированной Франции, была вынуждена подкупить пограничника, отдав ему свои часики. Вернувшись к маленькому сыну, она произнесла запомнившуюся ему фразу: «Этот человек настоящий Тенардье». Так тот впервые услышал об одном из персонажей романа Виктора Гюго.

Клод Лелуш повторяет расхожую истину, говоря, что в истории человеческой культуры существуют два-три «бродячих» сюжета, к которым авторы романов, пьес, фильмов возвращаются периодически. «Я давно мечтал использовать один из них, – сказал он, – и мое обращение к Виктору Гюго и его роману – абсолютно закономерно. Пришлось, однако, немало потрудиться, чтобы этот фильм был похож на правду, потому что у жизни больше воображения, чем у кино. Мои персонажи все время находятся между добром и злом. В реальности не бывает только плохих и хороших, как у Гюго. Мой Жан Вальжан мог бы превратиться в Тенардье, он избежал настоящей катастрофы, и именно это придает смысл его жизни».

Таким образом, фильм Лелуша «Отверженные» – это лишь вариация на тему романа великого французского гуманиста.

…Анри Фонтен, родившийся за 13 минут до начала нашего века и чей отец погиб когда-то при попытке бегства с каторги, становится чемпионом по боксу. Травма, полученная на ринге, прерывает его карьеру. Он создает транспортную контору и на своем грузовике в период оккупации помогает евреям бежать в Свободную зону (что, впрочем, не избавляет тех от преследований вишийской полиции). За свою большую физическую силу его прозвали Жаном Вальжаном. Но неграмотный Фонтен о романе «Отверженные» узнает от своих пассажиров.

Вдохновляясь идеями романа Виктора Гюго, Клод Лелуш – как обычно, сценарист всех своих фильмов – весьма свободно обходится с фабулой романа, знакомого каждому французу с детства. Некоторые его персонажи наделены другими именами. Скажем, Козетта становится Саломеей (и играет ее собственная дочь Лелуша – Саломея). Роль ее матери он поручил последней своей жене – Алессандре Мартинес. Через различные обстоятельства, так или иначе напоминающие роман Гюго, проходит история первой половины XX века. Жан-Поль играл Фонтена-отца и Фонтена-сына. Он – единственная фигура, проходящая через всю картину. Другие персонажи появляются и исчезают, как та же семья Тенардье (за исполнение роли госпожи Тенардье Анни Жирардо получила в 1996 году премию «Сезара» – высшую кинематографическую премию по своей номинации за женскую роль второго плана). На определенном этапе развития сюжета Фонтен-Вальжан отходил на второй план и на первый выдвигается история еврейской семьи, которую он перевозит через демаркационную линию. Клод Лелуш очень любит параллельные сюжеты, часто в ущерб один другому. Здесь это тоже имеет место. Интересно, что Лелуш долго думал снять продолжение. Поначалу его фильм назывался «Отверженные XX века». Потом он убрал временное уточнение. И теперь хотел рассказать о своих героях во второй половине нашего века. В гигантских замыслах Лелушу не откажешь…

В 1996 году Бельмондо снялся в фильме по известной пьесе Саша Гитри «Дезире». В наши дни возрождается интерес к творчеству этого плодовитого писателя и драматурга. Оказывается, его пьесы не утратили своей актуальности. «Дезире» сочетает все излюбленные темы этого автора: в ней говорится о социальных условностях, о взаимоотношениях между разными классами общества, о буржуазных «принципах» и здравом смысле представителей народа, об изменах, о любви, которая сводит людей с ума.

Жан-Поль охотно согласился сниматься в фильме, ибо никогда еще не произносил ни со сцены, ни с экрана тексты Саша Гитри. К тому же с ним связаны были детские воспоминания. «Я познакомился с Саша Гитри, – рассказывал он, – в мастерской отца, который лепил его портрет. Оба они называли друг друга „мэтрами“. Позднее личность Гитри-актера меня буквально завораживала. Он нравился мне и как артист, и как человек. То, что он писал. Его юмор. В наши дни для такого персонажа нет места. Он представлял целую эпоху и определенный образ мыслей».

В качестве режиссера Жан-Поль предлагает продюсеру Тоскану дю Плантье Бернара Мюра, с которым познакомился на театральной постановке «Блохи в ухе». Это будет его кинематографическим дебютом.

…Саша Гитри не случайно назвал своего героя Дезире – по-французски это означает «желанный». Дезире влюбляется в своих хозяек, становится желанным, но те, в силу своих социальных предубеждений, тотчас расстаются с ним. Своей очередной хозяйке, любовнице министра Монтаньяка Одетте Клери (Фанни Ардан), Дезире откровенно признается в причине своего последнего увольнения. Но его все-таки принимают на службу. И тут Дезире начинает являться Одетте… во сне. Она грезит, что они любят друг друга, и весь дом слышит ее стенания: «О, Дезире! О, любимый!» Однажды, не зная о присутствии друг друга, они расположатся на ночь в большом салоне. Услышав крики во сне мадам, Дезире разбудит ее и выскажет все, что об этом думает. После чего с гордо поднятой головой покинет дом Монтаньяка. В подобных экранизациях театральной драматургии всегда огромное значение имеет слово. Жан-Полю дано произносить в новом фильме остроумные и пылкие монологи. Это требовало владения всем арсеналом актерских выразительных средств и даже некоторой театральности. Он играл историю любви, неразделенной днем и осуществленной во сне. Ревность министра к сновидению не может не вызывать сарказма у Дезире. Жан-Поль знал слова Франсуа Трюффо о драматургии Гитри. «Героини Саша Гитри, – писал тот, – любят, как дышат, но дышат любовью». Сталкивая сон и явь, автор естественно забавлялся.

Жан-Поль играл Дезире, конечно, иначе, чем сам Саша Гитри в фильме, который тот поставил в 1937 году. Немного в манере Сирано де Бержерака. Тем более что за спиной был спектакль, сыгранный в сезоне 1987/88 года.