Вадим Телицын - Григорий Распутин

Когда пламя сделало свое дело, солдаты собрали пепел и перемешали его со снегом.

И еще одна — последняя — «встреча» царской семьи с Распутиным, происшедшая в конце лета 1917 года.

Пять месяцев члены царской семьи жили под арестом в Царском Селе. Вечером 13 августа комендант дворца неожиданно сообщил им, чтобы они начали готовиться к отъезду, так как Временное правительство было намерено этой ночью выслать их из Петрограда.

Александра Федоровна сумела узнать у часового лишь то, что их отправляют в Сибирь, в Тобольскую губернию, где они будут находиться, пока не поступят новые распоряжения правительства.

Какое странное совпадение — ведь это же те места, где жил Григорий Распутин, откуда он пришел в Царское Село, чтобы служить царской чете советом и добрым словом!

Царица использовала последние часы пребывания в Царском Селе, где провела «двадцать три года счастливой жизни», чтобы попрощаться со всем тем, что было ей когда-то дорого. Она написала несколько слов верной Анне Вырубовой, которая уже несколько месяцев находилась в сырых казематах Петропавловской крепости: «Я представляю себе твое новое большое горе. Нас будут теперь разделять огромные расстояния. Мы пока не знаем, куда нас отвезут. Мы узнаем об этом в пути. Мы также не знаем, как долго будет длиться наше изгнанье. Думаем, что нас направят в те стороны, где ты недавно была[21]. Светлый дух нашего друга взывает к нам…»

Подготовка к отъезду длилась недолго.

В пять утра Николай, Александра и дети сели в автомобиль, который доставил их на железнодорожный вокзал, буквально через пять минут они заняли места в вагоне. Через полчаса поезд отправился в свой дальний путь. Дорогое сердцу Царское Село ни Николай Александрович, ни Александра Федоровна, ни их дети больше никогда не увидели…

Ранним утром 17 августа царская семья прибыла в Тюмень. Там их уже ждал речной пароход «Русь», который шел в Тобольск.

Утром на следующий день Романовы узнали, что пароход будет проходить рядом с селом Покровским, родиной их друга. Всех охватило чувство большой тревоги. Неисповедимы пути Господни… Лишенные трона, всего состояния, униженные изгнанники ныне находились совсем недалеко от тех мест, откуда вышел Григорий Ефимович — обыкновенный путник в лаптях и крестьянском тулупе, чтобы со временем оказаться — пророком и целителем — в царском дворце!

Вдалеке, на берегу реки, появлялись очертания маленькой, но чистой деревеньки с церковными куполами на взгорье, с широкими, светлыми улицами. Вот уже виден дом Распутина, который возвышался над всеми другими жилыми строениями[22]. Казалось, вот-вот из ворот появится старец и благословит царскую семью в ее пути на Голгофу.

Алексей долго не мог оторвать взгляд от меняющихся живописных картин. Перед ним открывался сказочный уголок с таинственной конюшней и разговаривающими лошадьми, удивительными героями распутинских рассказов: лешими, чертями, ведьмами и колдунами. Это были места, о которых добрый и любимый отец Григорий так много рассказывал больному мальчику! Много, много лет назад Распутин сказал об этих местах: «Вся эта сказочная страна принадлежит твоему отцу и матери…»

…Село уже давно осталось позади, а все по-прежнему говорили о Григории Ефимовиче, вспоминали, о чем он говорил и что делал, какую роль сыграл в их жизни, цитировали наизусть его проповеди, извлекали из багажа его фотографии, Евангелие, брошюрки, надиктованные Распутиным.

— Он был во многом, во многом прав, наш друг, — очень тихо, так чтобы слышала только жена, произнес Николай Александрович, задумчиво всматриваясь в распутинские «Мои мысли и размышления. Краткое описание путешествия по святым местам и вызванные им размышления по религиозным вопросам». С книгой этой бывший император не расставался до самой смерти.

Только сейчас в памяти Александры Федоровны всплыли слова, которые она услышала от Анны Вырубовой задолго до огромного российского несчастья. Вырубова рассказывала: как-то раз Григорий с двумя дамами («с госпожой Г. и госпожой Т.», — как отмечал французский посланник Морис Полеолог) проходил рядом с Петропавловской крепостью. Неожиданно он остановился и сказал с волнением: «Вижу много замученных людей, груды мертвых тел! Среди них — много великих князей и сотни графов! Нева покраснеет от пролитой крови!»

Как странно звучали эти слова полгода спустя после революции, после того страшного Октября, когда предсказание стало реальностью: брат пошел на брата, отец на сына; людей убивали лишь за то, что они старались остаться личностями, а не «баранами в стаде».

Все еще раз посмотрели в сторону Покровского (оно медленно исчезло за поворотом реки) и прочитали короткую молитву, которой их научил в свое время Григорий Ефимович. Пароход плыл дальше, разрезая воды угрюмого Тобола. Вскоре вдалеке, в сумерках позднего августовского вечера появились очертания тобольского кремля. Пароход, который вез в неизвестное будущее последнего самодержца России и его близких, спускаясь вниз по реке, медленно сливался с темнотой летнего вечера…

П. Жильяр, гувернер царевича Алексея, внимательный наблюдатель и тонкий стилист, оценивая роль Распутина, отметил: «Il n.'y avait pas dy mal, il у en avait seulement l'apparence… Mais c'est asez pourle peuple»[23].

Мы добавим: в легенде жил, в легенде и умер.

Вместо заключения

Мне счастья нет.

Я думал свой народ

В довольствии, во славе успокоить.

Щедротами любовь его снискать,

Но отложил пустое попеченье:

Живая власть для черни ненавистна,

Они любить умеют только мертвых.

В сегодняшних спорах о том, был ли Григорий Ефимович Распутин развращенным крестьянином или оклеветанным святым, проявляется присущая человеку черта неприятия двойственности, и это качество искушает окрашивать все события в белый или черный цвет, с тем чтобы хотя бы в наших умах освободиться от неясности и не думать больше об этом. Действительность намного сложнее.

Воспоминания очевидцев позволяют отбросить всякие сомнения относительно того, что Григорий Ефимович Распутин на самом деле обладал удивительным даром прозорливости, сильной молитвы и несомненной способностью проповедовать. Что же произошло спустя буквально десять лет после появления его в Санкт-Петербурге?

Отец Феофан, так много сделавший для величия Григория, для его вхождения в высшие круги общества, в царскую семью, а затем проклявший и Распутина, и себя, писал: «Он (Распутин. — В. Т.) не был ни лицемером, ни негодяем. Он был истинным человеком Божьим, явившимся из простого народа. Но под влиянием высшего общества, которое не могло понять этого человека, произошла ужасная духовная катастрофа, и он пал. Окружение, которое хотело, чтобы это случилось, оставалось равнодушным и считало все происшедшее чем-то несерьезным. Но в духовном отношении такое падение должно привести к очень большим последствиям» (для общества и государства. — В. Т.).