Дуглас Боттинг - Джеральд Даррелл. Путешествие В Эдвенчер

Вспоминая это бесцельное, но идиллическое времяпрепровождение, Джеральд испытывал определенную ностальгию с примесью романтиче­ской мифомании. Он вспоминал очаровательных женщин, приезжавших на ферму, чтобы научиться верховой езде. Тут дело было не в его собствен­ной привлекательности и не в искусстве обольщения. Романтическая об­становка, уединенность и волшебство окрестных лесов содействовали лю­бовным увлечениям. Это было, как романы на корабле. Любовные при­ключения свершались сами собой — настолько далеки они были от повседневной жизни, от обязанностей дома и семьи (по крайней мере, так казалось в те несколько часов, что они проводили вместе). Наиболее про­должительным оказался роман с Джин Мартин, очаровательной простуш­кой, работавшей в конюшнях Брауна. Но Джеральд проявил себя настоя­щим рыцарем. Он ни разу даже не поцеловал Джин, ограничившись клят­вой в вечной любви.

Вскоре Джеральд завел собственную лошадь и назвал ее Румба. В сво­бодное время он уезжал на ней в тихие и пустынные сосновые леса. Дже­ральд по-настоящему подружился со своей лошадью. Он мог часами чис­тить ее, рассказывая о своих мыслях, читая стихи, вдыхая аромат самой природы. Лошадь хорошо запоминала привычные маршруты. Она часто привозила замечтавшегося седока к его любимому пабу, расположенному в лесу, и отказывалась двигаться с места, пока он не выпивал пинту эля «на дорожку».

Месяцы шли за месяцами. Джеральд не считал, что уклоняется от во­енных обязанностей и предает свою страну. Какую страну? Он никогда не считал Англию своей родиной, она не была для него даже приемной мате­рью. Неудивительно, что он не испытывал никаких патриотических чувств. Отвращение к войне было в Джеральде столь велико, что он просто не осознавал, что Англия воюет не только за себя.

Наконец пушки в Европе умолкли. Это случилось в мае 1945 года. Обя­занности Джеральда перед Англией были исполнены. Через несколько не­дель он сделал первые шаги к исполнению своей заветной мечты. Много лет назад, еще до Корфу, он твердо решил, чем хочет заниматься в жизни. Сначала он станет путешествовать, собирая зверей для зоопарков, а затем организует собственный зоопарк. Оба намерения были весьма необычны и довольно трудны для исполнения. Оба требовали серьезных навыков, кото­рыми Джеральд в 1945 году никак не обладал. Позже он писал: «Я понял, что если хочу добиться исполнения своей мечты, то должен получить навы­ки обращения не только со скорпионами и морскими коньками». У Дже­ральда оставался единственный выход — получить работу в зоопарке.

«Решив так поступить, я сел и написал, как мне казалось, весьма скромное письмо в Лондонское зоологическое общество, которое, несмотря на войну, по-прежнему обладало крупнейшей коллекцией животных, со­средоточенной в одном месте. К счастью, я не осознавал чудовищности сво­их амбиций и откровенно изложил свои планы на будущее, намекнув, что я — именно тот человек, которого они всегда стремились нанять. Затем задал совершенно конкретный вопрос: «Когда я смогу приступить к исполнению своих обязанностей?»

Естественно, такое письмо должно было попасть туда, где ему было место, — в мусорную корзину. Но, к моему счастью, оно попало на стол к добрейшему и культурнейшему человеку, Джеффри Веверсу, директору Лондонского зоопарка. Очевидно, нахальство моего письма показалось ему интересным, и, к моему удовольствию, он написал мне, предлагая при­ехать на собеседование в Лондон. Во время собеседования, поддавшись мягкому обаянию этого человека, я изложил все, что знал о животных, о собирании животных и о собственном зоопарке. Не столь добрый человек, наверное, окатил бы меня ушатом холодной воды, указав на совершенней­шую неисполнимость моих замыслов. Но Веверс выслушал меня с величай­шим терпением и тактом, одобрил мой подход к решению проблемы и ска­зал, что ему нужно подумать о моем будущем. Я ушел от него еще более окрыленный, чем раньше».

Спустя несколько недель Джеральд получил вежливое письмо, в кото­ром сообщалось, что, к сожалению, в настоящий момент свободных вакан­сии для младшего персонала в Лондонском зоопарке нет, но, если у него нет возражении, он мог бы стать дежурным в Уипснейде, загородном зоо­парке Зоологического общества.

Пост дежурного был самым низшим в иерархии зоопарка. Но посколь­ку энтузиазм молодого человека произвел на Веверса неизгладимое впечат­ление, он придумал для Джеральда несуществующую должность «студен­та-смотрителя». «Если бы он предложил мне взять на воспитание пару взрослых снежных барсов, — вспоминал Джеральд, — я и то не был бы столь счастлив».

Через несколько дней восторженный Даррелл отправился в Уипснейд. Он взял с собой два чемодана — один со старой одеждой, а другой с книга­ми по естественной истории и множеством толстых блокнотов, куда он со­бирался записывать свои наблюдения за животными, а также то, что он уз­нает от коллег по работе. 30 июля 1945 года Джеральд Даррелл начал ра­ботать в зоопарке. Если книги, прочитанные в юности, дали ему среднее образование, то Уипснейд стал его университетом.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

МАЛЬЧИК НА ПОЗВЕРЮШКАХ: УИПСНЕЙД 1945-1946

Для начала Джеральд отправился в кабинет директора зоопарка, капи­тана Вильяма Била, бывшего армейского ветеринара, служившего на Зо­лотом Берегу (в Гане). Директор сидел за огромным столом, засучив рука­ва и демонстрируя симпатичные полосатые подтяжки.

«Когда капитан встал, я понял, что передо мной человек весьма внуши­тельного роста и веса. Он обогнул стол и навис надо мной, тяжело сопя. - Даррелл? — прогудел он вопросительно. — Даррелл?

Голос капитана был очень низким и напоминал приглушенное рычание.

— Думаете, вам здесь понравится? — спросил капитан Бил так неожи­данно и так громко, что я подскочил в кресле.

— Э-э-э… да, сэр. Уверен, что понравится, — ответил я.

— Вы никогда не занимались подобной работой раньше?

— Нет, сэр, — отрапортовал я, — но у меня было много разных жи­вотных дома.

— Ха! — почти презрительно воскликнул капитан. — Морские свинки, кролики, золотые рыбки — все ясно. Ну, у нас-то вам придется работать с более серьезными животными».

Практически сразу же после этого разговора Джеральд приступил к ра­боте. На следующее утро его отправили ко львам.

Деревушка Уипснейд, как обнаружил Джеральд, была довольно ма­ленькой. Один паб и несколько коттеджей угнездились в долине, заросшей орешником. Новый сотрудник поселился в одном из таких коттеджей — окруженном цветами и пчелами домике Чарли Бейли, работавшего в сло­новнике. Для Чарли и его жены Джеральд оказался довольно неожидан­ным жильцом. По своему языку и внешнему виду молодой Даррелл больше походил на джентльмена, чем на младшего служителя зоопарка.