Ирина Эренбург - Я видела детство и юность XX века

…Да и вся жизнь мне опротивела. Я люблю Марсиану. Точнее, я в нее влюблена. Она для меня божество… Я никогда не думала, что смогу влюбиться в женщину. Я плачу. Когда я была с ней рядом в такси (я, ничтожная Габи, рядом с божественной Марсианой), она меня поцеловала. Я ее видела в купальном костюме. У нее кожа белая и нежная. Она плавала. Я знаю, что Сабина ее любит… Что делать? Это очень серьезно.

Скоро Сабина не сможет мне больше говорить, что я недостаточно чувственна.

…Гю Иен будет приставать. Он даже предложил прийти к нему. Какой нахал!

Жана Лево я перехитрила: я его первая брошу…

Не буду больше покупать папирос. Осталось 2 франка на кофе, если мой китаец за меня не заплатит…

Черные волосы. Привлекателен. Азиатский принц! Когда он берет меня за руку, дрожь проходит по всему телу. Но я вовсе не собираюсь в него влюбляться… Я к нему ни за что не пойду!

Два года тому назад, в Люксембурге в жаркий туманный день я писала дневник. Я писала, что все банально и я мечтаю о каком-нибудь восточном человеке…

Вот он — мой китаец. Он говорит, что я ему по вкусу. Он будто бы способен любить. Но в прошлом году Жан Лево мне говорил то же самое. Мой армянин тоже говорил о чувствах, а потом сразу смылся: ровно через три дня после клятв.

…Он мне нравится, слов нет, даже чересчур. Но я теперь боюсь!..

Бодлер. Гоген. В живописи я люблю еще Серра[27]. В литературе — никого…

Финансы: 11 фр. 40 с. — разбогатела (вчера у меня было только 3 фр. 60 с.). В субботу метро и 3 фр. 50 папиросы, буду курить. В воскресенье куплю двадцать папирос и пирожное…

Мама обедает с мистрис 3. Я отдала бы все, чтобы пойти обедать с моим дорогим китайцем в «Крымский домик»[28]. «Крымский домик», Гю Иен… потом — чай в «Оазисе»[29]. Может быть, встретим Баша. Баш приревнует к индо-китайцу. Китаец — к Башу. Замечательно!

Работа, папиросы и — увы! — Гю Иен.

…Я не хотела с ним целоваться. Я его не увижу до понедельника… За обедом я не могла есть. Ноги — как будто их перебили в коленках… Если все-таки (хотя это невероятно) он дотянет до понедельника и будет снова объясняться в любви, что же, тогда попробуем!..

Мне отвратительны расовые предрассудки — Жан Дюпон с его обличениями русских и «восточных» людей…

Будущая неделя: по восьми часов в день работать, не ходить в «Капуляд» — обещаю! Когда я в хорошем настроении? Да только тогда, когда я весь день работаю…

…Вот мой основной недостаток: я все принимаю чересчур всерьез. Главное, не применять никаких принципов к другим людям. Это ведь никогда не удается Мой дорогой китайчонок. В общем в нем нет ничего особенного, кроме того, что он мне нравится. Это уже кое-что. Завтра я пойду к нему. Надеюсь, что мне у него понравится. Во всяком случае, я смогу уйти. Потом я не вижу, почему я должна отказываться? Я делаю то, что хочу. Я ведь делала то же самое с Сержем.

…Иногда он очень серьезен, иногда шутит, иногда далек от меня и равнодушен… Я его не понимаю. Надо ли это отнести за счет разности рас?

Готово! Я уже думаю только о нем!..

Он мне не нравится. Наконец, если он мне снова понравится, я не смогу работать…

Что касается тебя, дурочка, именуемая Габи Перье, то я о тебе больше не думаю. Когда-нибудь и ты вырастешь. Но пока что у тебя в этой жизни очень, очень миленькая роль.

…Неделю тому назад я была влюблена в китайца. Теперь — другой. Два дня как он за мной ухаживает. Он очень мил. Говорят, что на Востоке люди отличаются тонкостью чувств. Но вот теперь у меня француз, и он в десять раз тоньше Гю Иена…

…Сегодня переполох: надо было достать 100 фр. для Марсианы. Достала не я, и я была в отчаянии…

Правила: не делать не из чего жизненного правила. Не стараться никогда потрясти себя самое или других. Быть естественной.

…Что-то не клеится! Надо стащить у Сабины «штуку». Это меня подбодрит…

Р. меня поцеловал. Я почувствовала себя воскресшей, как будто выпила коньяку. Буду лучше работать. Конечно, из этого ничего не получится, но — обоим приятно. Раздражение, страсть. Надо остаться с ним наедине. Тогда удастся все осуществить. Я думаю, что мы сможем это сделать, когда поедем с ним в Багателль.

…Встретила китайца. Снова хочется все начать сначала. Но только не знаю почему: от избытка чувств или от полного равнодушия?..

Все идет на славу, кроме работы, — с работой плохо. Хочется спать. Плохо себя чувствую. Холодно. «Штуки» нет.

Когда расстаешься, главная боль не в самом расставании, но в мысли, что, может быть, снова встретишься с прежней любовью, но с другими глазами — любят, но больше друг другу не нравятся…

…Я говорю: «Жан». Конечно, люблю я не Жана Дюпона. Но у меня на этот счет свои соображения. Через две-три недели выяснится. Люблю я Жана Лево… Я его хочу!

Жан! Сегодня я его люблю. Завтра не знаю. Скука. Беспорядок в комнате. Завтра придется прибрать. А экзамены?..

Папироса… Стамбул! Жан Лево! Я хотела бы иметь силы завтра не пойти к Нему. Но я пойду. И — до конца…

…Меня удивляет Жан Дюпон. Что делать? «Мадам Дюпон»… Нет, я не хочу сейчас об этом думать.

Я убеждена, что он меня обманывает. У него сейчас, наверно, три или четыре любовницы. Я ему написала нежное письмо. Потом послала открытку — холодную. Теперь решила ничего не писать…

Я хочу, чтобы он приехал сюда. Мы пойдем в лес. Я — без чулок, летнее платье… Лес, солнце!

…Еще есть время подготовиться к экзаменам. За работу! Долой противного Жана Лево, который мне не пишет! Долой!

…Ты — мое божество. Я — твоя рабыня. Я согласна на все… Подумай, из-за тебя я не могу заниматься. Я провалюсь на экзаменах. Напиши мне хотя бы одно слово! Жан, я ваша. Мое тело принадлежит вам…

Я собираюсь бросить моего китайца. Сегодня я у него отчаянно скучала. Просто меня занимало, что он — индо-китаец, а по существу это совсем не интересно. Он почти не разговаривает. Конечно, мне льстит, что у него такая страсть, но он себе слишком много позволяет…